Шрифт:
В лесу на поляне стоял маленький домик, а в нём жили два маленьких мужичка. Вот этого, который спит под красно-белой периной, зовут Гржемилек, а того, который спит под сине-белой периной, зовут Вахмурка.
Но можно сказать о них и по-другому. Из двух мужичков Гржемилек был самый тоненький, а Вахмурка самый толстый.
Или совсем иначе можно сказать. Пусть каждый из вас представит их себе какими угодно, только не одинаковыми.
У них в домике висели на стенке и тикали часы. Но с одной стрелкой. А на циферблате были написаны такие слова: «ЛЕТО», «ОСЕНЬ», «ЗИМА», «ВЕСНА».
Однажды, когда единственная стрелка подошла к «ВЕСНЕ», Гржемилек сел на своей кроватке и сказал:
— Вахмурка, вставай.
— Не хочется, — громко зевнул Вахмурка, натягивая сине-белую перинку себе на голову.
Гржемилек открыл ставни и посмотрел на лесную поляну.
— Уже весна! — радостно сказал он.
— А кто в этом виноват? — проворчал Вахмурка. — Вот эти часы виноваты.
— А в лесу так хорошо! — радовался Гржемилек.
— Не уговаривай. Ни за что не встану, пока не потянусь хорошенечко, — ответил Вахмурка и начал потягиваться.
Он потягивался и потягивался, и так долго потягивался, что нечаянно задел единственную стрелку. Она закачалась, она завертелась, и в комнате сами по себе стали чередоваться весна, лето, осень и зима. А в лесу на поляне то солнышко светило, то снег падал, то гроза гремела и ветер дул.
— Ну, какой же ты неловкий! — возмутился Гржемилек.
А в комнате в эту минуту стало так холодно, что единственная стрелка замёрзла и перестала двигаться. Гржемилек мгновенно спрятался под перину, а Вахмурка не успел, и у него начался ужасный, прямо-таки жуткий насморк. Он чихнул, как из ружья, снова чихнул, едва успев сказать: «Они во всём виноваты! Они…»
Тут Вахмурка сорвал со стенки часы и швырнул их в окошко, в снежный сугроб. Гржемилек очень испугался.
— Теперь они окончательно сломаются, и на всём свете будет всегда одна зима!
Вахмурка хотел на это что-нибудь ответить, но у него начался невероятный чих. Даже домик задрожал и снег начал падать с крыши. Как будто кто-то стрелял из ружья. Бах-бабах!
Отважный Гржемилек выскочил из домика. Он искал в сугробе часы, но их нигде не было. Наверное, часы обиделись и укатились по снегу, прямо в лес. Гржемилек позвал тихонько и ласково: «Тик-так, тик-так, тик-так…»
И что вы думаете, часы вдруг отозвались откуда то сверху: «Тик-так, тик-так». Гржемилек посмотрел на высокое дерево, а там на ветке сидит филин Серое Ушко, держит в лапах часы и смотрит на них, как на свою любимую совушку.
— Верни, пожалуйста, нам часы, — попросил Гржемилек.
— Ты внизу, а я наверху, не могу я тебе вернуть, — ухнул филин. А сам часами любуется.
— Это наши часы, — уговаривает Гржемилек.
— Кто их держит, они тому и принадлежат, — ответил Филин.
— Ты не умеешь с ними обходиться!
— Умею, — ухнул филин и начал крутить стрелку в другую сторону. Задом наперёд. И тогда началось необыкновенное. Зима сменилась осенью, осень летом, лето весной. Потом снова зима, осень, лето, весна. И снова зима, осень, лето, весна. Всё наоборот.
Снег летел обратно в облака, прошлогодние листья поднимались на деревья, одно мгновение зеленели, потом превращались в почки. Птицы летели хвостиками вперёд, они становились птенчиками, садились на гнёзда, а потом исчезали в яичных скорлупках. Солнце бежало по небу в обратную сторону. Дождь вылетал из травы к солнцу.
— Тебя невозможно уговорить, — рассердился Гржемилек. — Ты никого не слушаешь!
— И не послушаю, — ухнул филин Серое Ушко.
Тогда Гржемилек вернулся в домик за Вахмуркой, вытащил его из постели и направил носом точно в сторону филина. Вахмурка минуточку втягивал в себя воздух, а потом три раза чихнул громко-громко, совсем как из ружья.
Филин от испуга уронил часы. Гржемилек подхватил их и принёс домой. Он повесил часы на стенку и пустил их так, чтобы они больше не показывали с пятое на десятое.