Чтение онлайн

Павильон Росси стоит теперь не на фоне гор, а бесконечного моря и голубого неба то с ослепительно яркими кучевыми тучами, то с перистыми облаками, освещенными во все цвета закатного неба. За роялем сидит Скрябин, как у себя дома, в раздумьях проигрывая первоначальный, фортепианный вариант Третьей симфонии.

Скрябин проговаривает свои мысли вслух:

– Мне снится жизнь моя? Иль я живу впервые наяву, с сознаньем полным, что я влюблен, нет, влюблены в меня с беспечным торжеством, с призывной лаской, как юность жаждет счастья и любви.

Но я женат, поди, отец семейства, профессор, что решил уйти в отставку от нездоровья и свободы ради, - какая тут еще любовь в придачу?

Но юность чувств - из юности моей - мне возвращает молодость и счастье, ушедшие, казалось, навсегда.

Мелькают эпизоды из жизни композитора, как внезапно он словно пробуждается, и дает знак оркестру, и грандиозные звуки заполняют небеса, подвигая всех в полет.

Высоко в небе показывается принцесса и мгновенно спускается вниз, являясь не то Еленой, не то самой Афродитой.

Проносится плеск аплодисментов.

Диана узнает ее:

– Кто вы? Я видела вас на балу в Санкт- Петербурге в старину еще?

Принцесса, взглядывая на всех:

– Зовите Варей. Где же Аристей?

Леонард, слегка задетый тем, что его не узнают:

– Сошли вы с корабля. Его там нет?

Принцесса с тревогой:

– Имея много дел, он поспевает повсюду, но уж нет его давно с тех пор как он решился посетить Чертоги Духа света

Леонард, окидывая взглядом страну света:

– Знать бы где! А вы, принцесса, к нам с небес спустились чудесно, как богиня! Афродита!

Принцесса смеется, вся просияв улыбкой восхищения:

– Да, я почувствовала себя богиней - в полете и во всех движеньях тела, во всякой мысли. И свобода эта во мне осталась. Я нашла себя. А то все грезила, казалось сном.

Сурин, аплодируя:

– Принцесса, браво!

– Нет, я знаю, кто я, я не принцесса, не богиня. Я всего лишь человек, себя обретший в порывах к совершенству и к бессмертью.

Диана, просиявшая тоже в улыбке восхищения, что отличает красивейших женщин в их счастливые минуты:

– Так, стали мы как боги с их свободой и даже, может статься, с их бессмертьем?

Принцесса, обращаясь ко всем:

– С рожденьем богочеловечества! Теперь готовы мы к полету в Космос.

Граф Фредерик, впадая в сомнения:

– Как! Почему должны мы улетать неведомо куда?

Принцесса смеется:

– Здесь все понятно. Земля - обитель человечества. А богочеловечество возможно лишь на просторах всей Вселенной.

Леонард рассудительно:

– Необходимо обсудить нам цели и Парусника и полета в Космос .

Принцесса трагически зазвучавшим голосом:

– Настало время. В непрерывных войнах жизнь на Земле обречена. У нас возможность с нею сгинуть без следа или отправиться в неведомое, да с риском тож исчезнуть без следа, звездой падучей из глубин Вселенной.

Граф Фредерик резонно, на его взгляд:

– Но освоенье Космоса идет…

Сурин, взмахнув рукой:

– Да в тех же целях первенства и войн и потребления, а не дерзанья…

Граф Фредерик, оглядывая небеса:

– Где Аристей?

Принцесса, пытаясь связаться:

– Нет связи. Лучше нам подняться на корабль и быть готовы придти на помощь Аристею, если понадобится; кстати, обсужденье транслировать для всех, ведь нас немало.

Все поднимаются на корабль.

Верхняя палуба Золотого парусника в устье реки у склона горы, с народонаселением, довольно многочисленным, на нижних палубах.

Горное озеро, обширное и вместе с тем, казалось, обозримое, сияет бриллиантом чистой воды. Облака, проносящиеся меж заснеженных вершин гор, словно просеиваются светом. Свежо и солнечно, как ранней весной в пору цветения яблони и абрикоса.

Звуки оркестра то затихают, то вновь усиливаются. Исполняется «Поэма огня», или «Прометей» Скрябина.

Заседание ведет Сурин; он предоставляет слово принцессе.

Принцесса особо зазвучавшим голосом, призывным и страстным, как музыка Скрябина:

– Ведь Парусник – прообраз иль модель планеты…

Сурин с улыбкой:

– Ноев, вспомнилось, ковчег!

Принцесса, улыбнувшись, всерьез:

– Корабль, летящий вечно среди звезд, спасательное судно в океане, с лучами над стихией, как маяк, улавливает образы умерших, с их криками: «Спасите наши души!», несущихся все дальше и все выше, светясь, как светляки в кромешной тьме.

Граф Фредерик со смешком:

– Ну, да, устремлены не все ведь к звездам.

Сурин резонно:

– О них нет речи здесь, как о животных, жующих, пьющих с торжеством, чтоб сгинуть, не помня о себе и без следа.

Принцесса продолжает интимно звучащим голосом:

– Сноп света схватывает образ твой не в возрасте любом, а наилучший, каким ты был в счастливые мгновенья, как в детстве или юности своей, что проступает в личности твоей в часы тревог, иль бедствий, или смерти.

Леонард, узнавая устремления Эрота:

– Так это как рожденье в красоте!

Принцесса кивает головой: