Чтение онлайн

– И все же, кто вы? – настаивал Руди, прислонившись к косяку.

– Я сказал тебе – меня зовут Ингольд. И хватит об этом... – Он наклонился и едва успел подхватить падающего с матраца принца Тира. Потом взглянул через плечо: – Ты не сказал мне своего имени, – добавил он.

– Ну, Руди Солис. А где вы взяли ребенка?

– Я спасаю его от врагов, – буднично сказал Ингольд.

«Прекрасно, – думал Руди, – сначала топливный насос, а теперь еще и это».

Руди посмотрел на ребенка и решил, что ему на вид примерно полгода и что он премиленький, с розовым пухлым личиком, пушистыми черными волосами и небесно-голубыми глазами. Ингольд посадил его на середину кровати, откуда малыш незамедлительно направился к тому же краю. Старик снял свою темную, пропахшую дымом мантию и расстелил ее, как ковер, на полу. Под ней он носил белую рубаху, сильно потертую и в пятнах, кожаный ремень и перевязь, поддерживавшую меч и короткий кинжал в побитых ножнах. Все выглядело вполне реальным, как банка пива на столе. Но Руди все же было малость не по себе.

Ингольд снова взял ребенка и посадил его на мантию на полу.

– Вот, – сказал он, – теперь ты останешься там, где тебя посадили, и постараешься заснуть.

Принц Алтир Эндлорион издал в ответ членораздельную, но непонятную фразу.

– Хорошо, – сказал Ингольд и повернулся к двери.

– Чей это ребенок? – спросил Руди, скрестив руки на груди, не сводя глаз с младенца и старика.

Лицо старика неприятно изменилось, но он постарался ответить как можно спокойнее:

– Это ребенок моего друга, – произнес он тихо, – который теперь мертв. – На минуту воцарилась тишина, старик сосредоточенно подворачивал рукава своей выцветшей рубахи, открывая линии старых шрамов, исчертивших выпуклые мышцы рук. Когда он снова посмотрел вверх, в его взгляде опять просматривалась легкая ирония: – Ты мне не веришь, конечно. Ведь так?

– Ну, теперь, когда вы сказали об этом, верю, – растерянно пробормотал Руди.

– Ладно, – улыбнулся Ингольд, войдя вслед за ним в узкий зал. – Это лучше, чем если бы ты не верил. Закрой, пожалуйста, за собой дверь.

– Понимаете, в чем дело, – начал Руди, следуя за ним через зал на кухню. – Если вы из совсем другого мира, по вашим словам, как же вы разговариваете по-английски?

– О нет, – Ингольд распечатал одну из упаковок пива на кухонном буфете и достал банку для себя и для Руди. – Я не говорю по-английски, вот в чем дело. Ты воспринимаешь это как английский в своем сознании. Если ты попадешь в мой мир, я объясню тебе, в чем дело, и могу научить тебя...

– Как же! – хмыкнул Руди, – можно подумать, что ты и банки с пивом открываешь первый раз...

– К сожалению, я не в силах доказать тебе это, – продолжал Ингольд, присев на угол грязного стола; утренний солнечный свет позолотил рукоятку его меча. – Разные миры подчиняются разным физическим законам, и ваш, несмотря на нынешнюю тесную связь с моим, очень далек от центра и источника Энергии. Законы физики тут очень сложные, – он выглянул в окно справа, что-то высчитывая про себя и бормоча под нос.

Руди удивился той естественности, с какой держал себя старик. Он встречал ряженых и раньше, в Южной Калифорнии. Но все эти Братья Атлантиса, молодые или старые, придерживались одних и тех же правил игры; они, наконец, просто старались играть на публику.

Этот чудак, казалось, вовсе позабыл о Руди.

Он либо тот, за кого выдает себя, либо у него окончательно крыша поехала.

«Думай, думай, – сказал он себе. – Старикан не промах, и если ты будешь неосторожен, с тобой случится то же самое». И он спросил:

– Но в своем-то мире вы колдун?

Ингольд кивнул.

Руди оперся спиной на буфет и глотнул пива.

– Ну и как, вы преуспели в своем ремесле?

– Думаю, что да.

– Но вы же не можете заниматься магией здесь, эрзац-Мерлины не часто действуют за пределами приятной среды.

Ингольд пожал плечами.

Руди никак не мог раскусить этого парня. Он продолжал выпытывать:

– Да, но как вы можете быть колдуном без магии? – рокер допил свое пиво, смял рукой алюминиевую банку и бросил ее в угол.

– О, волшебство в действительности очень мало соприкасается с магией.

– Да, но... – начал он и снова остановился. – Что такое волшебство? – спросил он тихо. – А что такое магия?

– Все.

Наступила тишина. Руди пришло в голову, что это был ответ человека, который понимал магию. Потом он тряхнул головой, окончательно запутавшись в своих мыслях и бредовых россказнях старика.

– Я вас не понимаю, – выпалил он.

Голос Ингольда был на редкость мягким.

– Думаю, понимаешь.

«Он действительно появился из того сияния. Через минуту и ты станешь таким же чокнутым, как он».

Руди хотелось быть грубым:

– Я понимаю лишь то, что у вас с головой не в порядке...

– Неужели? – Белые брови колдуна вскинулись, изображая крайнюю степень обиды. – И как же ты определяешь сумасшедших?

– Сумасшедший – это тот, кто не видит разницы между тем, что реально, и тем, что существует лишь в его воображении.

– А-а, – протянул Ингольд. – Ты, наверное, думаешь, если я не поверю чему-то, что видел своими глазами, только потому, что вообразил, будто это невозможно, то буду сумасшедшим?

– Я же не видел этого! – крикнул Руди.

– Видел, – жестко сказал колдун. – И вообще, Руди, ты веришь в тысячи вещей, которых никогда не видел своими глазами, однако не считаешь себя сумасшедшим.

– Нет!

– Ты веришь в существование руководителя своей страны.