Чтение онлайн

– Когда мы должны дать ответ?

– Не позже чем через десять дней…

Что ж, это было более чем заманчиво, посетить таинственную страну, затерявшуюся в бесконечности космоса по ту сторону Пустоты. Узнать, – хотя бы в первом приближении, – что представляют из себя миры Трилистника, увидеть новые пейзажи, встретиться с людьми, которые четыреста лет развивали свою собственную цивилизацию в полном отрыве от других человеческих миров. Их Долгая Ночь продлилась куда дольше, чем эпоха Разобщения по эту сторону Великой Пустоты. Возможно, они сохранили кое-что из того, что было утрачено в империи и в других человеческих мирах во времена Отката и Долгой ночи. Не исключено, что нашли на бескрайних просторах Великого Космоса то, о чем и не грезилось людям по эту сторону Разрыва. И можно было только догадываться, куда могло завести их столь долгое самостоятельное развитие.

Эрик все это понимал, как понимал и то, что скорее всего, на выбор кандидатов в «послы», среди прочего, повлияла и странная история семьи Вильф, о которой рассказала ему Грит Мюстерс. Кто они такие, эти Вильфы, на самом деле? Могло случиться и так, что эти люди гораздо более влиятельны, чем дала понять в разговоре капитан-лейтенант Мюстерс. В этом случае, не Эрика «подверстали» к Анне, а ее выбрали, как отличное прикрытие для истинной цели приглашения.

«Ну, или одной из основных целей», – решил он, обдумав этот вопрос.

Холодяне не дураки, и в культурном отношении они, насколько мог судить Эрик, гораздо ближе к империи Торбенов и их союзников, чем к каким-либо другим государствам в освоенной части вселенной. Союз напрашивается, но обе стороны слишком плохо знают друг друга, и в этом случае, маленькое «дружеское» посольство может стать и первым шагом к узнаванию, и отличным жестом, демонстрирующим намерения сторон. Однако, так или иначе, решение должны были принимать граф Клингер и адмирал Север. Об этом, собственно, Анна и сообщила холодянскому адмиралу.

– Разумеется, – кивнула Шлезингер. – Вот мой код для связи…

На этом, собственно, разговор завершился, и началась бесконечная череда обсуждений и приготовлений, завершившаяся лишь девятого февраля – в день отлета. Улетали Анна и Эрик, две молодые дамы из окружения графа Клингера – но обе, по-видимому, по случайному совпадению, являлись вассалами графини Монк, – три офицера разведки в званиях от младшего лейтенанта до лейтенанта, пять гражданских советников – две женщины и три мужчины – два офицера службы безопасности, вестовой Эрика, приставленный к нему по приказу адмирала Севера, и две камеристки княгини Эгерланд. Всего семнадцать человек, включая сюда и «звездную пару»: Анну и Эрика.

Адмирал Шлезингер держала свой флаг на «Хане Наглер» – огромном корабле, не имевшем аналогов в имперской боевой линейке. Сами холодяне называли такие корабли «дредноутами», но явно имели в виду совсем не то, о чем говорила словарная статья в энциклопедии. Обычно – во всяком случае, так учили Эрика и в академии, и в училище, – концепции строительства военно-космических сил могут варьировать от государства к государству, но, в конечном счете, все определяют тоннаж и размеры корабля. Поэтому для тактической разведки не так сложно определить состав вражеской эскадры уже в первые минуты боя. Крейсера – они и есть крейсера, даже если подразделяются на тяжелые, ударные и легкие, эсминцы могут быть чуть крупнее стандартного «водоизмещения», и тогда их можно спутать с легкими крейсерами, или несколько меньше самых мелких своих собратьев, сближаясь по тоннажу, а значит и по боевым возможностям, с тяжелыми фрегатами. Однако в случае «Ханы Наглер» речь шла о совершенно ином, незнакомом империи типе боевых кораблей. Сами холодяне описывали их как «командно-штабные» или просто «штабные», чтобы не произносить довольно длинное официальное их название: Корабли Управления и Поддержки.

До этого дня, Эрик видел «Хану Наглер» только издалека, но знал из разведывательных отчетов, что корабли этого типа строятся холодянами, исходя из концепции «делегирования полномочий». Смысл этой концепции сводится к необходимости вести боевые действия так далеко от дома, что командующий эскадрой или, как они предпочитают говорить, экспедиционным корпусом, должен обладать полномочиями высшей военной и гражданской власти в столь удаленном от родины регионе. А власть, в свою очередь, предполагает возможность ее реализации. Поэтому на «Хане Наглер» находился не только штаб экспедиционного корпуса со всеми полагающимися ему по штату службами, но и гражданская администрация, имеющая полномочия от соответствующих властных институтов Холода. Все это, а также множество других служб и воинских частей, таких, например, как полноразмерный клинический госпиталь и батальон десантников со всей своей специальной техникой, размещались на корабле, имеющем два корпуса, сопоставимых по размерам с ударными крейсера типа «Акинак», и еще один – главный корпус, – чуть-чуть не дотягивающий до размеров линейного крейсера типа «Аскольд».

– Впечатляет, неправда ли? – спросил приставленный к Анне и Эрику каперанг, когда катер приблизился к громаде штабного корабля.

– Почему выбрана структура катамарана? – вопросом на вопрос ответил Эрик. Он знал, что этот монстр больше любого из имперских носителей, но все еще не понимал, зачем «Хане Наглер» и ее систершипам надо быть такими большими, и отчего конструкторы выбрали такую странную для космического корабля форму.

– Исключительно из соображений удобства, – ничуть не удивившись вопросу, ответил каперанг Брунер. – Между нижними корпусами с помощью выдвижных конструкций можно закрепить тяжелый крейсер или два больших эсминца. Это полноценный ремонтный док. Фрегаты и корветы швартуются для ремонта на внешней стороне этих корпусов. А внутри «поплавков» находятся склады, технические мощности, лаборатории и жилые зоны. В принципе, это судоремонтный завод, притом не из маленьких и база отдыха для экипажей. Но и это не все. Под главным корпусом находятся стоянки трех десантно-штурмовых транспортов, – по одному на каждую из трех рот, – а по бокам и сверху швартуются шесть «халков». Истребители, малые транспорты, челноки и спасатели находятся в закрытых доках внутри главного и вспомогательных корпусов, а при необходимости внешней швартовки можно еще развернуть выносные конструкции протяженностью до четырехсот метров каждая.

– Что с оборонительным контуром? – уточнил Эрик, уже представивший себе из каких странных соображений исходили холодянские инженеры.

В империи вместо одного такого корабля построили бы пять разных – штабной, ремонтный, госпитальный, транспортный и десантный, – не говоря уже о том, что штаб эскадры разместился бы на одном из тяжелых крейсеров, а бригаду ракетоносцев нес бы на себе малый корабль-матка.

– Ничего нового по сравнению с тем, что делаете вы, – пожал плечами сопровождающий. – Артиллерия дальнего и ближнего боя, лазерные кластеры, противоракеты, скорострельные автоматы и подвижные щиты. И кроме того, штабные корабли никогда не ходят в одиночку, у них всегда – вне зависимости от того, какой эскадре их придали, – есть своя постоянная группа сопровождения. Фрегаты, эсминцы, может быть легкий крейсер…

– Кто такая Хана Наглер? – Анна молчала все время разговора, а это добрых полчаса, но вот задала вопрос, и вопрос этот оказался по существу. Иной раз название боевого корабля может многое сказать о тех, кто его построил. Эрик собирался задать этот вопрос несколько позже. Где-нибудь через пять-десять минут, но так вышло даже лучше. Инициативу взяла на себя княгиня Эгерланд.

– Профессор Хана Наглер – мать основательница республики Холод.

– Одна из или единственная? – Продолжила Анна выяснение вопроса.

– Одна из, – улыбнулся каперанг. – Насколько хорошо, княгиня, вы знаете Ветхий завет?

– Хорошо.

– Тогда, вы знаете, что у евреев было три праотца и четыре праматери. Так?

– Допустим.

– А у нас наоборот – три матери-основательницы и четыре отца-основателя. Мы, я имею в виду холодян, исходим из предположения, что это неслучайно, и что в числах три, четыре и семь заключен сакральный смысл.

– Сколько профессоров было среди этих семи?

– Четверо.

– А остальные?