Чтение онлайн

После этого Мейер положил второй кусок дочери, затем настала очередь мальчишек, а себе он взял мясо последним. Дети сложили руки и склонили головы. Мейер тоже склонил голову и произнес:

– Благодарю тебя, Господи, за хлеб насущный! – и продолжил, держа вилку зубцами вверх: – Может, это и вежливо стучаться в дверь и говорить: «Прошу прощения, сэр, но мы из полиции, не будете ли вы так любезны открыть нам?» Может, в тридцатом участке все такие вежливые. Может, у тамошних бандитов есть дворецкие, которые отворяют двери полицейским. Может, у них это так принято...

– Стива не ранило? – перебила его Сара.

– Слава Богу, нет. Но этот Коттон Хейз как раз сделал все, чтобы Стива подстрелили. Можете мне поверить!

И Мейер энергично закивал головой.

– Какое глупое имя – Коттон! – фыркнул восьмилетний Джефф.

– Тебя никто не спрашивает, – осадил его отец. – Как это Стив уцелел, уму непостижимо. Ему просто повезло. Сара, передай мне, пожалуйста, зеленую фасоль.

– Постучал в дверь! – не унимался Мейер. – Подумать только – постучал в дверь!

– А чего тут плохого – стучаться? – поинтересовался Алан, которому было одиннадцать.

– Если ты подходишь к нашей с мамой спальне, а дверь закрыта, ты обязательно должен постучаться, – нравоучительно произнес Мейер. – Так поступают все воспитанные люди. И если ты приходишь в чужой дом, тоже надо постучать в дверь. Но сейчас мы обсуждаем не твои манеры, Алан. И не манеры Сузи и Джеффа.

– А чьи же тогда? – спросила десятилетняя Сузи.

– Сотрудника полиции, – пояснил Мейер. – А самыми лучшими сотрудниками в полиции считаются те, у которых вообще нет манер.

– Мейер! – предупредила его Сара. – Тут дети!

– Мы уже провели границу между детьми и полицейскими, – сказал Мейер. – Будь добра, передай мне хлеб. Кроме того, дети прекрасно знают: все, что говорится за этим столом, – семейная тайна и она должна умереть в четырех стенах. Верно, дети?

– Да, папа, – ответил Джозеф.

Сузи и Алан закивали с таким видом, словно им были доверены секретные чертежи новой атомной подводной лодки. Мейер оглядел стол в надежде обнаружить масло.

– Ох уж эта кошерная пища! – сказал он. – Будь добра, дорогая, дай мне масла.

– Язычник! – усмехнулась Сара и встала из-за стола.

– Язычник! – повторил Мейер, пожав плечами. – Я прежде всего полицейский. Мне надо быть в хорошей форме. Кто знает, вдруг когда-нибудь мы окажемся на дежурстве с мистером Коттоном и встретим того самого преступника, которого разыскивают в двадцати штатах, и вдруг Коттон протянет ему свой револьвер и попросит: «Будьте так любезны, подержите его минуточку!» Вот тогда мне очень даже потребуется сила!

– Он не должен был стучать, папочка? – спросила Сузи.

– Радость моя, – сказал Мейер, – человека, который жил в той квартире, разыскивали за убийство. Когда человека разыскивают за убийство, стучать надо исключительно ему по башке.

Сузи захихикала, а Сара крикнула из кухни:

– Мейер!

– А что, я должен учить их миндальничать с убийцами?

Сара вошла с столовую.

– Не в этом дело, – возразила она. – Но лучше не шутить, что кого-то надо стучать по голове.

– Ладно, больше никаких шуток на эту тему, – согласился Мейер. – Но этот Хейз просто ходячий анекдот. Видели бы вы его! Сотня царапин, и из каждой течет кровь...

– Мейер! – резко оборвала его Сара.

– Но так оно и было на самом деле! Почему я не имею права сказать, что у него текла кровь?

– Потому что мы едим.

– Это точно. Отличное мясо. Хейза пришлось отправить в больницу. Ничего серьезного. Но его всего обмотали бинтами, и он стал похож на человека-невидимку. Псих. Придумал приключение на свою голову. Стучать в дверь!

– Стив очень сердился?

– Не знаю. Он особо не распространялся. Этот самый мистер Коттон должен завести визитные карточки и на каждой напечатать: «К вам пришел в гости мистер Коттон Хейз». Постучит и просунет карточку под дверь. Если он и дальше будет действовать в том же духе, то больше трех дней не протянет. Потом мы с трудом опознаем его в одном из утопленников, что находят в реке Дике.

– Мейер!

– Все, все, не буду! – сказал Мейер и примирительно улыбнулся. – Будь так добра, Сара, милая, передай соль!

Лейтенант Бирнс обедал вместе с женой Харриет и сыном Ларри. Бирнс был плотным человеком с плотной круглой головой. На его обветренном, морщинистом лице, совсем рядом с крючковатым носом, притаились крошечные голубые глазки. Верхняя губа казалась чуть безвольной, зато в нижней чувствовалась сила: слегка выдаваясь вперед, она придавала лицу сердитое выражение. Подбородок напоминал камень с ямочкой посередине. На короткой толстой шее аккуратно сидела голова. Казалось, если надо, он может втянуть её, как черепаха. У него были тяжелые мозолистые руки человека, честно трудившегося всю жизнь.

Присутствие Бирнса за столом не располагало к разговору, и Харриет молча наблюдала за ним. Тишину нарушало только чавканье восемнадцатилетнего Ларри, уплетавшего обед за обе щеки.

– Ну, ладно, – наконец сказала Харриет. – Выкладывай, что у вас стряслось.

– Я люблю Стива Кареллу, – заговорил Бирнс. – Честное слово, люблю. В прошлое Рождество его чуть было не подстрелили, и я был огорчен.

– Он что-то натворил? – спросила Харриет.

– Он-то как раз не натворил, – ответив Бирнс, покачав головой. – К нему нет претензий. Повторяю, я очень люблю Стива и его жену тоже. Она мне все равно что родная дочь. Конечно, если ты начальник, то не должен иметь любимчиков, но Стив Карелла мне нравится.

Ларри Бирнс не проронил ни слова. Он, казалось, был полностью поглощен трапезой. Еще недавно Ларри питал страсть к совсем иным утехам. Он-то помнил прекрасно, что в прошлое Рождество Карелла чуть не погиб, распутывая дело о наркотиках, в котором он, Ларри, тоже был замешан. Сейчас в семье Бирнсов старались не вспоминать об этом, но Ларри ничего не забыл и прекрасно понимал, отчего любимым полицейским его отца был Стив Карелла. А любимым полицейским Ларри с прошлого Рождества стал лейтенант Питер Бирнс. Вот почему он самым внимательным образом слушал отца, ухитряясь в то же время с упоением поглощать еду.