Чтение онлайн

— А роман Комарова с его ядовитыми авторскими комментариями имеет явно антикрепостническую и даже антигосударственную направленность! — горячо добавил Шапошников. — Хоть он и маскируется ссылкой на французского преступника Картуша и подает приключения Каина в стиле авантюрного романа, но ведь внимательный читатель, а читали Комарова в самых широких слоях русского общества, так повторяю, внимательный читатель легко улавливал между строк оценку событий, происходящих в романе. Комаров явно осуждает крепостное право.

Вспомните хотя бы такие слова: «как известно что у нас большая часть подлых людей (то есть крепостных), то и дети возрастают без всякого доброго воспитания...» А вот его слова, явно критикующие строй: « увидим бесчисленное множество примеров, что воры, мошенники, злые лихоимцы, бессовестные откупщики, неправедные судьи, грабители и многие бесчестные люди роскошествуют, благоденствуют и в сластолюбии утопают, а честные, разумныя и добродетельныя люди трудятся, потеют, с трудностями борются, страждут, а редко благополучны бывают».

Каково? Надо было иметь большое гражданское мужество, чтобы так заявить. Естественно, что это было вряд ли по душе царскому правительству. Что, не согласен?

— Согласен, согласен! — поднял руки вверх, как бы сдаваясь, Борис. — Но при всем при том книга выдержала много изданий, а запрещена была лишь во времена Фаддея Булгарина. Как думаете, почему?

— Булгарин, как известно, был агентом охранного отделения, — сказал Шапошников, — Лютый враг Пушкина.

— Все это правильно. Но почему он был так настроен против Ваньки Каина? Не знаете? Тогда расскажу. Помимо тех причин, о которых вы здесь справедливо говорили, была еще одна — чисто литературная. Дело в том, что в тысяча восемьсот двадцать девятом году Булгарин опубликовал авантюрный и удивительно бездарный роман об Иване Выжигине. Причем написал он его в псевдонародном стиле, используя лубочные художественные средства. И читатели уловили сходство с романом Комарова о Ваньке Каине. А Пушкин увидел внутреннее сходство автора, который был доносчиком Бенкендорфа, с «доносителем» Ванькой Каином. Не случайно он называл Фаддея Булгарина Видок Фиглярнн, имея в виду, что Видок повторил «подвиги» Каина. И не случайно Пушкин приветствовал произведения московского лубочного писателя Александра Орлова, убийственно пародировавшего Ивана Выжигина, объявив его сыном... Ваньки Каина. Все это и заставило Булгарина потребовать запрета «крамольной» книги.

— Ну что же, убедительное доказательство! — сказал Максим Иванович. — Действительно, и живой Ванька Каин боролся против самодержавия, пусть и своими, «воровскими» методами, и литературный Иван Каин будил в народе чувство протеста против существующего строя. И в этом непреходящая заслуга талантливого писателя из крепостных — Матвея Комарова, жителя города Москвы.

* * *

Караульный, стоявший у входа в Сыскной приказ, поправив портупею, презрительно взглянул на человека в лакейской ливрее:

— Чего надо?

— Являюсь домоправителем генеральши госпожи Эйхлер. Вызван по делу его благородием Федором Фомичем Левшиным.

— Коль вызван, проходи.

Матвей Комаров прошел во двор, огляделся. Из подвала, откуда доносились отчаянные крики и где, видно, находилась пыточная камера, двое солдат протащили на рогожке орущего, закованного в кандалы человека.

— Кого ищешь, лакейская душа? — услышал он вдруг со спины чей-то дерзкий голос и поспешно повернулся.

Перед ним стоял невысокий человек в ладно сидящем зеленом кафтане, с длинными волосами, носящими следы завивки. Бритое лицо было слегка одутловатым, причина была ясна благодаря резкому винному запаху, исходившему от человека. Серые глаза выражали ум и энергию.

— Левшина ищу, — ответил Комаров, и тут взгляд его опустился ниже, и он увидел легкие кандалы на ногах незнакомца.

— В пыточной он, розыск ведет, — сказал незнакомец и сплюнул. — Крыса секретарская. А ты к нему по какому делу?

— Список пожитков принес, что были покрадены у госпожи моей, генеральши Эйхлер.

— Это не мое дело, — опять сплюнул незнакомец. — Скорее, Шинкарка руку приложил.

— Не знаю, не видел, — пожал плечами Комаров. — Мы в ту пору обитались в поместье князя Хованского, сродственника госпожи.

— «Обитались»! — передразнил незнакомец и захохотал, показывая ровные белые зубы. — Сказать тебе, где я только не «обитался», — от страха ливрею на голову наденешь.

— А кто же ты? Дворянин или сынок купеческий? И почему в кандалах?

— Иван Каин я! — сказал человек и усмехнулся, увидев на лице Комарова испуг. — Али не слыхал?

— Слыхал, — пробормотал Матвей, — про тебя такое сказывают... Самый страшный разбойник в Москве... Я думал, тебя по рукам-ногам сковали, чтоб не убежал. А ты вот свободно ходишь?

— Если деньги платишь, так любой подьячий кумом станет, — оскалил зубы Каин. — А денег у меня пока довольно, хоть и дом мой комиссия по конфискации продала. У жены на черный день припрятано. Так что каждый день и вино пьем, и песни поем, и в карты, и в зернь с караульниками играем. А сержант Подымов к нам даже жен наших пускает!

Комаров осмелел:

— Что же тогда ты тут сидишь, казни дожидаешься?

Каин покачал головой:

— Бежать мне некуда, господин хороший. Свои же товарищи непременно зарежут. За то, что про все свои и их дела без утайки говорил.

— Расскажи мне! — загорелся Комаров. — А я про твое житье-бытье книгу потом составлю.

— Ишь ты! — удивился Каин. — Значит, писать научен? А мне вот не довелось, хоть и в господах походил... Ну что ж, спешить мне некуда. Да и тебе тоже — Левшин с розыска не скоро вернется. Вот давай сядем здесь на завалинке — все про себя расскажу да и песни вдобавок спою.

Они сели рядышком, греясь в лучах майского нежного солнышка. Каин неторопливо начал рассказ:

— Родился я, Иван, Осипов сын, по прозванию Каин, от подлых родителей...