Чтение онлайн

– Заткнись на хрен! Ты, падла, сколько угодно можешь смелым прикидываться. Один такой тоже прикидывался. Я его, суку, сразу положил, когда уходил. Голову снес подчистую, он еще стоял так пять сек, кровища хлестала – ого-го, я тебе скажу, зрелище! Потом подмога пришла – они ведь не верили, собаки, что я смогу… Четыре человека – как один… Пятый побежал, хотел кнопку нажать – я эту кнопку к такой-то матери… Потом он лежал, смешно так подергивался, забавно. Ой, забавно, я тебе скажу! Ты тоже так хочешь? Хочешь? Я могу. Прямо сейчас могу. Я тебя сразу насмерть не буду, нет! Сначала в твои причиндалы врежу, чтоб тебе совсем хорошо стало. Потом повыше… Потом… ну что, сука? Струхнул? Говорить будешь? Или мне приступать?

"Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана," – крутится в голове.

"Вышел ежик из тумана, вынул…"

"Вышел ежик…"

В стене появляется еще одна дыра – на этот раз пониже, и поближе. Хуанита с другой стены снова улыбается мне… мне, черт возьми, а не своему единственному!

А лицо у Конрада совсем белое…

– Макс, я…

– Ну! Как же, сука таки родила! Слушаю!

– Я не брал ключ…

– Врешь, паскуда!

– Можешь не верить, конечно… но я и правда не брал…

Девяносто семь… Шестьсот сорок два… Сто семнадцать… Успокойся, Макс. Ты выжал из него самое главное. Расслабься… Ведь сейчас он сказал правду! Иначе быть не может…

– Командор, ну я же не дурак какой-нибудь! Кто еще знает про ключ, кроме тебя? Твоя кошечка-шлюшка Хуанита? – указываю левой рукой на клип.

– Не смей, Макс! – негромким дрожащим голосом произносит Конрад.

– Слушай, ты! Или я не знаю, кто она такая? Не знаю, как ты… как мы вытащили ее из притона, куда ты сам наркоту толкал? Тебе напомнить, как все было?

– Не надо… черт, ты и правда псих!.. У меня нет ключа, Макс. И я не знаю, кто мог его взять. Все равно не веришь?

– Не верю. Но живи… пока. Разговор – между нами, ясно?

– Да ясно…

– И не советую тебе меня караулить, чтобы шлепнуть или еще что. У меня слух чуткий.

– Макс, иди уже, а? – смертельная усталость слышна в этих словах.

– Иду. Помни – между нами!

Резко открываю дверь и покидаю комнату. Меня трясет, как в лихорадке. Нервы, чтоб им…

Черт! Неужели все было напрасно? Неужели я ошибся?

Но ведь не может человек врать в таком состоянии и с таким лицом! Если я хоть что-нибудь понимаю в людях…

Зато в одном я теперь могу быть уверен точно: только что я нажил себе смертельного врага.

Это случилось чуть больше года назад, когда я бесцельно скитался по галактике, не зная, то ли продолжать прятаться от всех, то ли, в конце концов, просто жить, как хочется, к чему я, в общем-то, и стремился. Я в очередной раз заскочил на Землю и бродил по дебрям космопорта в Токио, думая, куда бы мне направиться на этот раз и к кому пристроиться. На него я наткнулся случайно… впрочем, нет: скорее, он наткнулся на меня, хотя, пожалуй, и не наткнулся – может быть, он и вправду искал меня, как сам утверждал. Он просто дернул меня за руку и, обернувшись, я разглядел сморщенного сгорбленного старика, в полтора раза меньше меня, с редкими седыми волосами на затылке, покатым лбом и маленькими зелеными глазками.

– Меня зовут Хим, – сказал он, будто это все объясняло.

– Хим? – переспросил я, потому что от неожиданности не был способен поинтересоваться чем-то более существенным.

– Просто Хим, – повторил он и тут же добавил: – Пойдем со мной!

– Куда? – я все еще не мог прийти в себя.

– Пойдем, я должен кое-что тебе отдать.

– Э, постой, – тут ко мне начал возвращаться здравый рассудок, – о чем речь-то? Почему мне? И что отдать?

– Ключ, – сказал Хим. – Идем, идем.

В его голосе звучала такая сильная уверенность, что я просто не мог не подчиниться. Тем более, что терять мне было, в общем-то, нечего.

Старикашка привел меня в свое обиталище – каморку в каком-то из спрятанных подальше от посторонних глаз помещений космодрома. Такое ощущение, что там ничего не изменилось как минимум за последних два века – никакой автоматики и хоть чего-то похожего на удобства, только остатки старой мебели и вещей, которым уже давно место в деструкторе. Хим долго рылся в своих лохмотьях, и наконец извлек на свет божий то самое "страусиное яйцо" с оранжевой полоской. Он поднял штуковину над головой – видимо, желая, чтобы я смог таким образом как следует ее разглядеть.

– Вот! – в этом единственном слове звучала настоящая гордость старика за свое имущество, бывшее, вероятно, единственной ценностью в его более чем скромном жилище.

– Это и есть ключ? – переспросил я, не переставая удивляться.

– Ключ! – воскликнул он. – Да, это ключ! – и слегка помахал ладонью возле центральной полоски, но я так и не понял, что он хотел сказать этим жестом.

Потом он протянул "яйцо" мне, я осторожно взял его и пощупал. Хим молча смотрел, как я изучаю незнакомый предмет.

– Это – мне? – наконец спросил я, чтобы прервать молчание.

– Тебе, – он энергично закивал головой. – Я давно искал тебя.

– Откуда ты знаешь, кто я?

– Знаю, – старик произнес это таким тоном, будто одним словом уничтожал всякие сомнения. – Не бойся. Теперь он твой.

Я продолжал с недоумением рассматривать диковину:

– Но он даже не похож на ключ. Что он открывает?

– Дверь, – в другой ситуации я бы рассмеялся, но что-то все же было такое в обитателе каморки, заставлявшее воспринимать его слова исключительно серьезно. – Ключ должен открывать дверь. Разве не так?

– Конечно, так, – в самом деле, трудно было не согласиться. – Но что за дверь?

– Ты найдешь. Знаю – найдешь, – это прозвучало и вовсе безапелляционно. – А теперь иди.

Я нерешительно мялся на пороге. Наконец выдавил:

– Но, Хим, может, ты все-таки расскажешь…

– Иди, – оборвал он меня. – Иди! – повторил еще раз более настойчиво.

Помнится, что-то в его взоре в тот миг испугало меня, так что я попятился назад, а потом вообще развернулся и побежал прочь.

Ключ остался со мной. Первое время я боялся, что это бомба или что-нибудь в таком духе, и даже хотел выбросить его. Но ничего страшного не происходило, красные вспышки повторялись вновь и вновь – с разными интервалами, но с одинаковой интенсивностью – и постепенно я перестал ждать неприятностей от моего странного приобретения. И в то же время что-то удерживало меня от того, чтобы рассказать о нем кому-нибудь. Впрочем, и не было у меня знакомых, с которыми я стал бы откровенничать…