Чтение онлайн

Баррет умирал очень медленно, постоянно дергался, как будто сквозь него пропускали ток, истекая кровью, которая была повсюду.

«А чего ты ожидал? Ты же вонзил ключ в его яремную вену».

Каким-то непостижимым образом мое подсознание звучало как голос Зеба.

Баррет последний раз дернулся и выпустил из руки стилет, который взметнулся вверх, точно палочка чирлидера, [21] и вонзился в плитку подвесного потолка.

Я немного расслабился. В моем своде правил в отличие от других такое убийство считается оправданным. Вот, например, Майкл Мэдден наверняка придерживался другого мнения. Я не сомневался, что Ирландец Майк порежет меня на куски за то, что я прикончил его парня. Все очень просто. И я прекрасно понимал, что следовало максимально запутать следы, чтобы он на меня не вышел.

«Во-первых, запри эту чертову дверь, идиот».

Ключ оставался там, куда я его вонзил. Я не из слабонервных, но вытаскивать его оказалось гораздо менее приятно, чем втыкать. Я услышал знакомый чавкающий звук, как будто ключ нашел себе уютный теплый домик и не желал его покидать.

Знакомый чавкающий звук? По-хорошему, он не должен быть знакомым, но я его уже слышал. Он напомнил мне о том, как однажды я пытался вытащить треугольный кусок шрапнели из собственного бока – до того, как потерял сознание.

Я вставил ключ в замок и повернул его примерно за пятнадцать секунд до того, как одна из клиенток Зеба начала дергать ручку.

– Кронски, козел, – крикнула она прокуренным голосом. – У меня от твоих таблеток понос. Двадцать шесть долларов за понос! Открой дверь, я же вижу, что ты там ходишь.

Силуэт женщины дрожал от ярости или, может, от газов, и я подумал, что, возможно, мне не следовало позволять Зебу делать дырки в моем скальпе, раз он даже нужные таблетки не мог продать.

Я прикинулся статуей, пока женщина не ушла – наверное, искать туалет, – и только после этого посмотрел на Баррета, который лежал на ковре, весь синий, с закатившимися глазами. Вид у него был такой, словно его укусил вампир. Бедный ублюдок!

Не бедный ублюдок, а убийца. Прямо как я.

«Нет, ты защищал свою жизнь. Даже Бог против этого не возражает». Без сомнений, это был голос Зеба. Мое подсознание разгадало что-то такое, чего я не хотел знать.

Я достаточно хорошо обучен для того, чтобы убивать, но совершенно беспомощен, когда нужно навести порядок. А любой болван с пультом от телевизора в руках знает, как важно избавиться от улик.

И вот тут возникла проблема. Ковер на полу был пропитан несколькими литрами крови, не говоря уже о том, что на этом самом ковре лежал мертвый семьянин весом в двести фунтов.

«Убери улики. Все. Нет тела – нет преступления».

Это оказалось совсем не просто, но, занявшись делом, я сразу успокоился. Армейский образ мышления: праздные руки – игрушки дьявола. В данном случае и занятые тоже.

В задней части помещения у Зеба имелась крошечная кладовка, где было свалено все подряд. Я отыскал пару жестких щеток, перчатки и маску. Там нашлась и электрическая медицинская пила, но я еще не был готов использовать ее. Одно дело – воткнуть в шею ключ, и совсем другое – расчленить тело.

Я обыскал Баррета и забрал ключи, телефон, часы и бумажник – все, что взял бы обычный вор. В результате в моих руках оказалась богатая добыча: ключи от «Лексуса», телефон «Прада», часы фирмы «Омега» и пачка пятидесятидолларовых купюр, толще чем «роял чизбургер».

Ковер я снял без проблем, его стоило лишь слегка потянуть.

Очень характерно для Зеба. Все самое дешевое.

Я отодрал ту часть ковра, что лежала на полу в приемной, и завернул Баррета в три слоя, после чего обмотал его клейкой лентой, засунул в мешки для мусора и еще раз закрепил лентой. На плитке под ковром крови не было, но я на всякий случай вымыл его отбеливающим средством. Все знают, что сейчас имеются самые разные ультрафиолетовые приспособления, причем не только у копов, но и у преступников. На «И-бэй» можно купить все, что душа пожелает.

Итак, у меня на руках имелся ковер Клеопатры, [22] который требовалось вынести. Он был достаточно тяжелый. Мне в моей жизни довелось пару раз переносить тела – только не сразу после того, как я совершил убийство. Я перекинул ковер через плечо, затем сделал три шага и вышел через заднюю дверь к белому внедорожнику «Лексус» последней модели – с тонированными стеклами и даже с самоотпирающейся дверью. Вот это удобства!

На огороженной парковке никого не оказалось, и я понимал, что, если меня кто-нибудь и заметит, случайно выглянув в окно, он сможет сказать только, что видел, как какой-то мужчина в маске засунул в машину свернутый ковер. Но, разумеется, Майкл Мэдден не станет тратить свое время на такие пустяки, как отправление правосудия или обоснованные сомнения.

Я регулировал водительское сиденье, чтобы удобнее разместить свои ноги, когда на телефон Баррета пришло эсэмэс-сообщение.

– Я посмотрю, что там, ладно? – спросил я у трупа. Тот не стал возражать, и я открыл телефон.

Сообщение пришло от Майка Мэддена. «Ирландец М» – высветилось на экране. Баррет установил на этот контакт в телефоне фото своего босса. Крупный тип, запечатленный, судя по всему, на ирландской свадьбе, – голый по пояс, рядом с двумя потными громилами, вцепившимися друг в друга. Безумные глаза, плоская твидовая кепка с булавкой в форме трилистника на козырьке.

Меня передернуло. Не стоило ждать от такого ничего хорошего. Я уже встречал уродов вроде него. Алкоголик из какого-нибудь приграничного района Ирландии. Оскорбление карается смертью. Мне бы следовало прямо сейчас отправиться к нему домой и положить этому конец. Но я решил, что не стану делать ничего такого, потому что мы не на войне, а, значит, должен быть другой выход. К тому же, возможно, Зеб еще был жив.

Я прочитал сообщение.

Получил?

Я вздохнул и убрал телефон в карман.

Получил?

Дерьмо. Зеб наверняка мертв.

Итак, кто такой Зебулон Кронски и как я с ним познакомился? Эта история даже лучше, чем про вертолет. Сюрприз, сюрприз! Ответ на все вопросы находится в Ливане, поэтому я буду краток, так как мой рассказ посвящен настоящему, а не прошлому, хотя прошлое довольно часто является частью настоящего. Когда-нибудь я поведаю все в деталях, но только после того, как буду уверен, что меня опять не начнет выворачивать наизнанку от одной только мысли про русского медведя.