Чтение онлайн

После смытых водой Крымска и Нижнебаканского его предчувствие не сулило увидеть здесь ничего хорошего, а когда всё чаще стали попадаться поваленные в его сторону обгоревшие деревья, человек начал забирать вверх к вершине отрога.

Крымск. В недалёком прошлом этот город уже пережил одно наводнение… Тогда толща воды, перемешанной с камнями, корягами и грязью, местами доходила до нескольких метров в высоту. Волна прошлась среди ночи по спящему городу. Многие той ночью и проснуться не успели. Наверное. И вот, когда другие города сжигались адским огнём, этот город был снова смыт водой. Откуда пришла вода? В этот раз можно было сказать точно: вода пришла из Краснодара.

Часть кубанской столицы тоже была смыта, — большой водой из Краснодарского водохранилища, ушедшей в Азов. Человек видел, что осталось там, где прошла вода. Участь других населённых пунктов, оказавшихся на пути вырвавшегося из берегов «Краснодарского моря» (так здесь называли водохранилище) ему также хорошо представлялась, хотя и не особо хотелось представлять.

Он обходил посёлок слева, чтобы осмотреться.

Первым, что ещё издали бросалось в глаза, было отсутствие привычных труб цемзавода. Труб не было. Поднявшись выше, он всё понял. Деревья оставались стоять в складках местности, там, где взрывная волна прошла выше. Сам посёлок выгорел дотла. Лишь торчавшие ближе к окраинам огрызки стен намекали на то, что раньше здесь стояли дома. В ущелье, где была железнодорожная станция, ничего нельзя было рассмотреть, — сплошное чёрное пятно. Казалось, что ущелье стало глубже и шире. Когда до него окончательно дошло, что здесь произошло, он побежал. Назад и вверх. За гору.

Здесь, в пригороде Новороссийска, хребет только начинается, выс'oты не такие большие, как дальше по побережью, в сторону Туапсе и Сочи. Уже через час он был за перевалом. Сердце колотилось. В желудке, как ему казалось, уже образовалась настоящая «чёрная дыра», готовая поглотить измученное многодневной дорогой тело.

Человек набрёл на лесную дорогу, и поплёлся в сторону города. Здесь, за хребтом, деревья стояли с листьями, уже начинавшими желтеть. Пройдя по дороге примерно три километра, он заметил слева поляну, на каких обычно устраивали пикники любители покататься на внедорожниках. Решив, что там можно поживиться хоть какими-никакими объедками, человек направился к поляне.

То, что он там нашёл, заставило его долго кататься по земле, выблевывая последнюю желчь из онемевшего от боли желудка.

Это была девушка. Лет семнадцати. Избитая, истерзанная, нагая…

Она лежала на смятой, испачканной кровью белой спортивной куртке с намозолившим глаза логотипом Олимпийских игр. Вокруг валялись бутылки, мятые банки, несколько пустых пачек от дорогих сигарет и одна от папирос «Беломорканал», рваные пакеты и разный мусор. И платье. Её платье, — белое, в какие-то мелкие цветочки. Человек подумал, что это были васильки. Одного взгляда на платье было достаточно, чтобы понять, что насильники использовали его как полотенце…

— С-суки-и-и! — рычал человек. — Твари! Звери!

Успокоившись, трясущимися руками он принялся собирать вокруг сухие ветки. Хотелось сделать для неё хоть что-то. Погрести. Но не было ни лопаты, ни чего-либо подходящего. Да и волки или шакалы всё равно разроют…

Он подошёл к телу. Свалил рядом собранные палки. Посмотрел на неё. Она была жива ещё утром. Он не был медиком, но знал, что трупные пятна начинают появляться часа через четыре, и в течение ещё восьми или десяти становятся отчётливее. Если он ничего не напутал, смерть наступила часов пять-шесть назад.

Глаза девушки были широко раскрыты. Он пытался их закрыть, но не вышло.

Казалось, она была рада смерти.

«Твари. Твари. Твари…» — мысль повторялась как кусок композиции на испорченном компакт-диске, как какая-то мантра.

Он положил тело девушки на разложенные более-менее ровно сухие ветки, и принялся закладывать сверху собранным хворостом (использовать для поджога валявшийся вокруг хлам казалось ему оскорблением несчастной). Собрав достаточно большой холмик из веток, он притащил несколько больших палок, какие будут долго гореть, обложил ими погребальный костёр, достал из кармана подранных джинсов дешёвую пластмассовую зажигалку и поджёг сложенный под кострищем мелкий хворост…

Он шёл дальше. На поляне он задержался на час или два… (да и какая теперь разница, сколько прошло времени?). Надо было идти. Оставалось совсем немного.

За последние пять дней он повидал всякое, но именно эта несчастная стала для него той каплей, которая переполняет чашу.

Ему было двадцать восемь лет, и он уже третий год жил и работал в Краснодаре. Жил на съёмной квартире, работал менеджером в компании регионального уровня.

В день, когда по Краснодару и, как он догадывался, по всей стране были нанесены удары, его не было в городе. Накануне вечером, он взял в офисе необходимые бумаги — те, на которых по старинке ещё должны были ставиться печати и подписи — и загрузил в планшетник то, что можно было распечатать на месте, а рано утром сел на электричку в северо-восточном направлении и уже через час был в станице Динск'oй, откуда и направился на предприятие.

Компания, в которой он работал, была монополистом, и производила едва ли не сто процентов всей молочной продукции на юге России.

Изображения маск'oта компании — дебильно улыбающейся коровы — были повсюду: на продуктах питания, на фурах, развозивших эти продукты по дорогам страны, на гигантских рекламных щитах, сплошной стеной стоявших вдоль этих дорог. С тех пор, как были сняты все существовавшие ранее ограничения в области СМИ для рекламы, крупные компании в разы увеличили поток прибыли. И всё благодаря другим компаниям, в названиях которых обычно имелась приставка «P&R», наконец-то получившим возможность использовать все им доступные технологии манипуляции на полную мощность. И что с того, что от действия этих технологий у домохозяек и их детей, попавших в почти наркотическую зависимость от телевидения, всё чаще стали случаться психические расстройства? Это мелочи! Главное — прибыль!

Он не смотрел телевизор. У него вообще не было телевизора, за ненадобностью. Всё свободное время уходило на работу. Нет, он не был трудоголиком, ему было плевать на «корпоративный дух» и прочее дерьмо. И ему не нравилось происходившее в стране и мире. Но у него была семья — родители-пенсионеры и сестра-студентка, о которых он заботился. Потому и приходилось больше работать…

Когда произошла первая вспышка, он обедал в заводском буфете, располагавшимся в том же здании, что и заводская столовая, только вход был с другой стороны. Вспышка молнии летним солнечным днём — явление странное, но если бы не последовавшее вскоре за вспышкой землетрясение, и не осыпавшиеся стеклопакеты в больших — от пола до потолка — окнах здания, мало кто обратил бы на вспышку внимание. Не прошло и минуты, как на юге сверкнула ещё одна вспышка. И снова тряхнуло. Уцелевшие при первом взрыве куски стекла попадали вниз. Спустя несколько минут поднялся сильный ветер. Сверкнули ещё две вспышки примерно с тем же интервалом, и с последовавшей после вибрацией почвы.

Нарастала паника, которую усиливали отсутствие электроэнергии и мобильной связи. Выбежавшие из здания столовой люди метались по территории завода, метался и он. А как не метаться, когда на горизонте пухнут сразу четыре грибовидных облака, значение которых понятно любому школьнику?

А в это время в районе Тлюстенх'aбля через прореху на месте испарившегося участка дамбы Краснодарского водохранилища хлынула водная масса. Напор воды был поначалу слабее, так как взрыв создал огромную волну цунами, разошедшуюся в стороны от Краснодара, и смывшую прилегавшие к водоему населённые пункты, но в дальнейшем, когда водные массы вернулись в берег'a, усилился. Вода прибывала, напирала на повреждённую дамбу. Если бы кто-то в тот момент смотрел на происходившее с высоты птичьего полёта, он бы увидел, как на глазах от дамбы отделяются целые участки и уносятся бетонные плиты, как рушится не знавшая десятилетия капремонта плотина. Но видеть было некому. Вода в считанные минуты смыла аулы и посёлки: Тлюстенх'aбль, Ш'eнджий, Тахтамук'aй, Прикуб'aнский, Эн'eм, Коз'eт, Ново-Адыгейск, Старобжегок'aй, Афипский с находившимся там газобензиновым заводом, и многие другие. Из центральной и северной части плотины вода обрушилась на Краснодар. Помимо жилых кварталов, были смыты гидролизный завод, масложиркомбинат, нефтеперегонный завод и нефтебазы, железнодорожный вокзал Краснодар-1 вместе с поездами…