Чтение онлайн

— Ты прав, Бенито,— ответил Маноэль.— Я не уверен, что мы хорошо обследовали заводь — и у берегов, и на глубине.

— Я тоже не уверен,— согласился Араужо.— И стою на том, о чем уже говорил вам: течение не могло перенести тело Торреса через плотину Фриас. Пройдет несколько дней, прежде чем оно всплывет на поверхность и вода унесет его. А пока мертвец находится здесь, и пусть мне никогда не видать бутылки с тафией, если я не отыщу его!

Бенито, предпочитавший видеть вещи в истинном свете, возразил:

— Да, Араужо, тело Торреса пока еще в заводи, и мы отыщем его, если…

— Что если?

— Если оно не стало добычей кайманов!

Маноэль и Фрагозо с волнением ждали, что скажет Араужо. Лоцман молчал, как видно, обдумывая ответ.

— Господин Бенито,— сказал он наконец,— у меня нет привычки бросать слова на ветер. Мне тоже приходила в голову эта мысль, как и вам. Но скажите, видели ли вы за десять часов, что мы провели на воде, хоть одного каймана?

— Ни одного,— ответил за юношу Фрагозо.

— А если не видели,— продолжал лоцман,— стало быть, их тут и нет, а нет их потому, что этих тварей совсем не привлекает чистая река, когда в четверти мили отсюда начинаются притоки с их любимой мутной водой! В том месте, где на жангаду напали кайманы, не было ни одного притока, где они могли бы укрыться. А здесь — другое дело. Войдите в Риу-Негру и сразу наткнетесь на десятки кайманов! Если бы Торрес свалился туда, у нас не было бы никакой надежды его отыскать. Но он упал в Амазонку, и Амазонка нам его отдаст.

Десять минут спустя все поднялись на жангаду. В тот день Якита провела несколько часов у мужа. Перед уходом, не видя на жангаде ни лоцмана, ни Бенито с Маноэлем, ни лодок, она догадалась, почему их нет. Но она ничего не сказала мужу, надеясь на другой день порадовать его доброй вестью.

Как только Бенито ступил на жангаду, она бросилась ему навстречу. Вид у него был мрачный.

— Ничего? — спросила у него мать.

— Ничего,— со вздохом ответил тот.— Но у нас еще есть в запасе завтрашний день…

Никто больше не говорил о событиях дня. Вся семья разошлась по своим спальням. Маноэль уговаривал Бенито лечь и отдохнуть хоть часок.

— К чему? — отвечал тот.— Разве я смогу заснуть?

На другой день, двадцать седьмого августа, еще до восхода солнца, Бенито отвел Маноэля в сторону и сказал:

— Если сегодня мы поведем поиски так же, как вчера, опять потерпим фиаско.

— Однако мы должны…— начал Маноэль.

— Да, но если не найдем мертвеца, знаешь ли ты, сколько пройдет времени, пока он сам всплывет на поверхность?

— Если Торрес упал в воду живым, я думаю, надо отсчитать пять-шесть дней. А если к моменту падения он уже умер, то будет достаточно двух или трех суток.

Маноэль был прав. Человек, не умеющий плавать, не утонет, если он полностью погрузится в воду, оставив на ее поверхности только рот и нос. Но этого, как правило, не происходит: тонущий панически боится воды и стремится как можно дальше высунуться из нее; он поднимает голову, руки — уменьшается выталкивающая сила жидкости, тело «тяжелеет» и погружается под воду. Вода, поступающая через рот в легкие, вытесняет воздух, и человек идет ко дну. Если же в воду падает мертвое тело, оно может остаться в верхних слоях, так как не производит никаких движений и не делает попыток дышать, благодаря чему вода в его легкие попадает в меньших количествах. Поэтому в первом случае времени до всплытия проходит больше, чем во втором.

— В любом случае,— заключил Маноэль,— труп может всплыть не раньше, чем через три дня.

— Но у нас нет этих трех дней! — воскликнул Бенито.— Мы будем продолжать поиски, но по-другому.

— Что ты предлагаешь?

— Буду нырять сам и обследовать дно руками и глазами,— ответил Бенито.

— Ты можешь нырять сто, даже тысячу раз…— сказал Маноэль.— Но если мы будем нырять, отдыхать, снова нырять… на собственно поиски останутся лишь считанные минуты. Нет! Нам нельзя рисковать!

— А разве ты можешь предложить что-нибудь другое? — нетерпеливо спросил друга Бенито.

— Есть одна возможность, ниспосланная нам судьбой.

— Какая же? Говори!

— Вчера, проходя по Манаусу, я видел, как рабочие укрепляют набережную Риу-Негру. Там работает водолаз в скафандре. Попросим или, наконец, купим у них водолазное снаряжение, сколько бы они ни запросили, и возобновим поиски.

— Скажи Араужо, Фрагозо, команде — и в путь! — тотчас распорядился Бенито.

Лоцману и цирюльнику сообщили о новом плане Маноэля и условились, что те на четырех шлюпках отправятся с командой к плотине Фриас и будут ждать.

Маноэль и Бенито, ни минуты не мешкая, отправились в Манаус. Они предложили подрядчику такую сумму, что тот охотно передал им все водолазное снаряжение на целый день.

— Хотите взять на подмогу кого-нибудь из моих рабочих? — спросил он.

— Дайте нам вашего мастера и несколько человек для работы с воздушным насосом.

— А кто наденет скафандр?

— Я,— ответил Бенито.

Спорить с ним было бесполезно.

Через час небольшой плот с насосом и необходимым оборудованием спустился вдоль берега и причалил к тому месту, где дожидались лодки.

Известно, что водолазное снаряжение позволяет человеку спускаться под воду и оставаться там некоторое время без всякого вреда для легких. Водолаз надевает водонепроницаемый резиновый скафандр, заканчивающийся галошами с тяжелыми свинцовыми подошвами, которые позволяют ему сохранять в воде вертикальное положение. На шее этот костюм заканчивается широким медным кольцом, к которому привинчивают металлический шлем со вставленным спереди стеклом. Шлем надевается на голову водолаза так, чтобы он мог свободно двигать ею. К шлему прикреплены два резиновых шланга: по одному отводится выдыхаемый человеком воздух, а по другому, соединенному с воздушным насосом, накачивают свежий воздух, которым он дышит. Когда водолаз работает на одном месте, плот стоит над ним неподвижно; когда же водолаз ходит по дну, плот плывет за ним или он сам следует за плотом — об этом уславливаются заранее.