...Для того, чтобы жить
Шрифт:
— Хорошо, — подумав, согласился Олег. — Но утром я поеду. Послезавтра срок. С базы вам пришлют других дозорных…
Часа за два перед заходом солнца Семен заснул. Температура резко упала. Лоб стал холодным, а сердце билось так редко, что Олег каждый раз, заходя в шалаш проведать, долго прислушивался: жив ли?..
Утром пришел Левка. Принял пост и сообщил, что Гринька с Ермолаем придут позже. Председатель позвал их зачем-то на колхозный ток.
— Будь здоров, Левка! Ждать не могу, — пожав ему руку, сказал Олег. — А то у него может опять начаться…
Сенька сначала храбрился, не хотел даже отдавать свой вещевой мешок. Но, пройдя с километр, сел на дороге:
— Не могу… Дай полежу трошки.
— А ну, поднимайся! — крикнул на него Олег. Повесил себе на шею оба вещмешка и приказал Семену: — Лезь на закорки да держись покрепче!..
Так и прошел он весь пятикилометровый путь до железной дороги с двумя рюкзаками на шее и с Семеном за спиной. Отсчитав пятьсот шагов, делал остановку, освобождался от груза и, растянувшись на пыльной траве у дороги, думал: «Больше я не поднимусь». Но пролежав минут пять — десять, поднимался и отсчитывал следующие пятьсот шагов. Палило солнце, пот заливал глаза, а он не мот даже его вытереть: обе руки заняты, нужно держать Сеньку…
Опустив наконец Явора на деревянный настил у железной дороги, Олег был таким же мокрым, как Сенька вчера. Несколько минут не мог снять с шеи вещмешок — так занемели пальцы.
Поезда шли мимо, не останавливаясь. Олег с тревогой поглядывал на Семена. Лицо его посерело. Он стал тереть руки, ежиться. Надвигался новый приступ.
Когда товарный поезд в сторону Ростова, заскрежетав тормозами, остановился и Олег, забросив на площадку вещмешки, втащил туда Семена, его снова трясло, зубы выбивали дробь, глаза лихорадочно блестели. Олег укутал его одеялом и заслонил собой от ветра.
Всю дорогу, пока товарняк полз, останавливаясь чуть ли не у каждого телеграфного столба, Олег думал: «Хоть бы довезти живым до Ростова! — А иногда мелькала мысль, которую он тотчас отгонял: — Как же я донесу его домой?!» Казалось, что сил не хватит даже на то, чтобы поднять вещевой мешок.
Но, когда поезд дотащился до Нахичевань-Донской, силы все же откуда-то взялись. Шатаясь под тяжелой ношей, он сделал всего несколько шагов, как его окликнули:
— Олег!.. Что с твоим корешем?
Навстречу шел бригадир грузчиков Николай Жуков. Он подхватил Сеньку на руки и понес к вокзалу. Вскоре прибыла «скорая помощь», и Сеньку, который опять впал в беспамятство, увезли в больницу.
Олег попрощался с Жуковым и пошел к заводу, чтобы доложить Яшнову и Стрельникову о выполнении задания.
Потом он зайдет к тете Клаве сообщить печальную весть о сыне.
«Дорого достается людям хлеб, — думал Олег, упрямо шагая под палящим июльским солнцем, — но все равно он нужен нам… Нужен для того, чтобы жить!..»
1975–1978 гг.
г. Ростов-на-Дону