Чтение онлайн

Покашливая, в комнату вошел врач. Аша, торопливо натянув на голову край сари, встала у изголовья постели.

– Расскажите, что с вами, – обратился врач к больной.

– Это еще зачем? – раздраженно воскликнула Раджлокхи. – Дайте человеку умереть спокойно. Ваши лекарства все равно не спасут меня, сколько бы я их ни глотала.

– Не в моих силах сделать вас бессмертной, – примирительно заметил доктор. – Я только попытаюсь облегчить ваши страдания…

– Когда-то вдов сжигали, и это было лучшим средством для облегчения их страданий, – прервала его Раджлокхи. – А теперь им только продлили мучения. Лучше уйдите, доктор… Не раздражайте меня… я хочу побыть одна.

– Разрешите хотя бы проверить ваш пульс, – растерянно проговорил врач.

– Я сказала – уходите, – рассердилась Раджлокхи. – К сожалению, пульс еще бьется.

Доктор вызвал Ашу в соседнюю комнату и подробно расспросил ее о болезни свекрови. После этого он мрачный вернулся в спальню.

– Послушайте, – снова обратился он к Раджлокхи, – Мохендро, уезжая, поручил мне заботиться о вашем здоровье. Он будет очень огорчен, если вы не позволите лечить вас.

Для Раджлокхи слова врача прозвучали как насмешка.

– О Мохендро не беспокойтесь, – с горечью сказала она. – На долю каждого человека выпадают огорчения. Но смею вас заверить, что это огорчение для Мохендро не очень велико. Оставьте меня в покое, доктор, я хочу хоть немного поспать.

Доктор понял, что лучше не волновать больную, и, рассказав, какой нужен уход за Раджлокхи, ушел.

– Иди к себе, дитя, – сказала Раджлокхи невестке, когда она вернулась в спальню. – Отдохни немного. Целый день ты не отходишь от меня. Пришли сюда мать Хару [44] , пусть она посидит в соседней комнате.

Аша поняла, что слова свекрови не были продиктованы любовью или заботой, это был приказ, и ей ничего не оставалось, как повиноваться.

Послав служанку к Раджлокхи, Аша пошла в свою комнату и, не зажигая лампы, легла на прохладный пол.

От волнений и от того, что она весь день ничего не ела, Аша чувствовала себя совсем разбитой. Из соседнего дома доносилась свадебная музыка. Ночная темнота, казалось, вторила нежным звукам флейты, и сердце Аши, трепеща, внимало им. Аша вспомнила собственную свадьбу, и эти воспоминания ярким светом озарили ночное небо. Ни одна подробность не ускользнула из памяти молодой женщины: иллюминация, веселое оживление, гирлянды, сандаловая паста, аромат благовоний, свадебный наряд. Вспомнила Аша, как радостно замирало ее сердце от стыда и страха. Думать об этом сейчас было нестерпимо больно и мучительно. И словно голодный ребенок, который может ударить мать, требуя пищи, проснувшееся в душе Аши стремление к счастью исторгло рыдание из ее груди. Превозмогая усталость, Аша поднялась с пола и, сложив молитвенно руки, обратилась к всевышнему. В сердце ее, омытом слезами, ожил образ чистой и доброй Аннапурны – ведь для Аши она была живым воплощением всевышнего на земле. Когда-то Аша дала себе клятву не обращаться за помощью к этой добродетельной женщине, какое бы несчастье с ней ни приключилось, но сегодня она не видела иного выхода. Со всех сторон ее окутал сумрак отчаяния, и нигде не было проблеска надежды. Аша зажгла лампу, положила тетрадь на колени и принялась за письмо, то и дело утирая слезы.«Припадаю к твоим лотосоподобным стопам.Тетя, сейчас у меня нет никого роднее тебя! Приезжай и обними несчастную – или я погибну. Что еще писать, не знаю. Тысячу раз почтительно склоняюсь к твоим ногам. Любящая тебя Чуни».

Аннапурна тихо вошла в комнату Раджлокхи и совершила пронам. Забыв о былой вражде, Раджлокхи обрадовалась, увидев Аннапурну. У нее было такое чувство, будто она вновь обрела утраченное богатство. Только сейчас она поняла, сколько горя и недоразумений вызвал отъезд Аннапурны. Раджлокхи давно желала ее возвращения, хотя не признавалась себе в этом, и теперь всем своим страдающим сердцем потянулась к старой подруге. До рождения Мохендро обе невестки жили как сестры, делили радость и горе – они ехали в одной колеснице жизни, вместе скорбя об утратах.

Прошло много лет, Раджлокхи постигло горе. И вот в эти печальные дни неизменная участница ее детских забав, верная подруга юности, снова вместе с ней. В памяти Раджлокхи всплыло все, что они пережили вместе. Где сейчас тот, ради которого она так грубо оттолкнула подругу?

Аннапурна села рядом с больной и, взяв ее руку в свою, сказала одно лишь слово:

– Диди!

– Медж-боу! – едва слышно прошептала Раджлокхи.

От волнения она, казалось, потеряла голос.

Из глаз ее хлынули слезы. Аша тоже не могла сдержаться и, выбежав в соседнюю комнату, опустилась на пол и расплакалась. Аннапурна не решалась спросить о Мохендро ни его мать, ни Ашу. В тот же день она вызвала к себе управляющего Шадхучорона.

– Где Мохим? – спросила его Аннапурна.

И управляющий рассказал ей все, что знал о своем господине и о Бинодини.

– А как поживает Бихари?

– Он давно не был у нас, что с ним, я не знаю.

– Сходи к нему домой и все разузнай, – приказала Аннапурна.

Вскоре управляющий вернулся, он сообщил, что Бихари дома не живет. Ему сказали, что господин уехал в Бали на берег Ганги.

Потом Аннапурна послала за доктором.

– У нее слабое сердце и к тому же водянка, – сказал доктор. – Смерть может наступить внезапно.

Вечером Раджлокхи стало хуже.

– Диди, я позову доктора, – предложила Аннапурна.

– Не надо, все равно он не поможет мне.

– Может быть, ты хотела бы видеть кого-нибудь?

– Я хотела бы, чтобы Бихари сообщили о моей болезни.

Сердце дрогнуло в груди Аннапурны. Она до сих пор страдала, вспоминая тот вечер, когда вдали, на чужбине прогнала Бихари. Теперь он никогда не придет к ее дверям. Аннапурна уже не надеялась в этой жизни искупить свою вину перед Бихари.

Она поднялась в комнату Мохендро. Когда-то эта комната была самой радостной и светлой в доме. Но сейчас она выглядела заброшенной: постель в беспорядке, цветы в вазонах увяли – их никто не поливал.

Аша догадалась, что тетка прошла в комнату Мохендро, и тихо последовала за ней. Аннапурна прижала к груди молодую женщину и ласково поцеловала ее. Аша соскользнула на пол, обхватила руками ноги тетки и стала биться о них головой.

– Тетя, благословите меня, дайте мне силы, – говорила несчастная женщина. – Я никогда не думала, что человек может столько вынести. Как долго суждено мне страдать?

Аннапурна опустилась на пол рядом с племянницей, положила ее голову к себе на колени, молитвенно сложила руки и мысленно обратилась к всевышнему. Это безмолвное, исполненное любви благословение вселило в исстрадавшееся сердце Аши покой. Она поверила, что теперь ее мечта сбудется. Всевышний может отнестись с пренебрежением к такой глупой женщине, как она, но мольбам Аннапурны он должен внять.

– Тетя, – сказала она с глубоким вздохом, обретя наконец уверенность и утешение, – напишите Бихари, чтобы он приехал.

– Писать не нужно.

– Как же сообщить ему?

– Завтра я с ним увижусь.

Во время своей поездки по западу Бихари понял, что не обретет спокойствия, пока не найдет себе какого-нибудь дела, и, вернувшись в Калькутту, решил посвятить себя заботам о бедных калькуттских служащих. Жизнь этих несчастных, обремененных огромными семьями, в мрачных жилищах узких переулков напоминала существование рыб, задыхающихся летом в грязной стоячей воде поросшего тиной пруда. Бихари был преисполнен жалости к этим беднякам благородного происхождения, вечно озабоченным, больным, с изможденными лицами. Он давно мечтал дать им возможность хоть немного подышать свежим воздухом на берегу Ганги, насладиться тенью рощ.