Чтение онлайн

[5]. Ну, а теперь вернуть крестьянину землю.

Что следующее мне жизнь накинет на шею, как лассо?

Не знаю, сколько уже и как ангел вострубил, но когда, Третий (Чернобыль) стало очевидно, что тут мы не готовы (мировоззренчески) к этому.

Опасно считать, что только при соц/иализме/. Но уродства все обнажились неоткрытого общ/ества/.

Когда ахнул Ч/ернобыль/, мир закричал от страха. А наши обиделись. Мол, не дружески ведут или даже: Наука требует жертв.

Ч/ернобыль/, не позади, а впереди.

Дортмунд.

Электростанция — бурый уголь, но газы обращают в серу, гипс и… рыбу (очищенная вода)…

Ходил среди циклопических труб и стоек с отвращением, пока не узнал: чистое, ради экологии эти монстры. И они уже не монстры, а добрые, работящие слоны.

Завод рядом с открытым карьером — уголь добывают прямо по транспортеру — прямо на завод. Врезаемся в землю и требуем от нее миллионнолетних богатств — ради потребн/ости/ одного дня. Тут же подсаживают лес и, поскольку немцы — растят. Разумный цикл. Но даже это — надо ли? Не дешевле ли — менять представление о качестве жизни.

Глиной покрывают ложе карьеров, чтобы токсич/еские/ вещества от сажи и пр. не проникли к воде. Гумус потом назад и — лес.

Ситуация какова? Соседняя страна строит завод химического оружия или бомбы нач/нет/ делать атом/ные/. Угроза, беспокойство.

Так должно бы, когда строят АЭС…

Австрия не строит [АЭС], Швейцария…

Нужен междунар/одный/ договор о безопасн/ости/. С крутыми санкциями. Пока они [АЭС] еще есть… Пока не закрыли… Или не упрятали (по Сахарову) под землю.

Иначе вот что будет… Бел/оруссия/…

Преодолеть последствия? Невозможно… С этим жить столетия…

Общ/ественный/ договор. Предусмотреть, какие ставить (если…) на каком уровне риска (безопасн/ости/). Если кто-то готов закрыть — все вместе помогать. С условием, что не построит на место этой новую. Компенсация и помощь наст/оящая/. Ибо вот Бел/оруссия/…

Встреча в ин/ститу/те физики и экспериментальной радиологии — 28.09.90 г., Неаполь:

— У нас в стране две категории людей, к/отор/ым народ уже не верит ни в чем: КПСС и вашей профессии специалисты. Что те убеждают: построим на этот раз хороший социализм, что ваши коллеги — построим надежный реактор — народ не верит ни тем, ни другим.

Белая руссия, а жизнь — черная, пречерная и в конце — Чернобыль.

Война, кажется, ничего страшнее не может быть. После войны — еще безнадежнее.

И как финал всего — Ч/ерноб/ыль!

«Молитва против радиации». Просьба в конце: перепиши 7 раз и распространи.

5-8 октября. Иерусалим, Средиземноморье…основой культ/уры/ Израиля — рус/ская/ и восточно-евр/опейская/. Надеюсь, и бел/орусская/: Шагал, Михоэлс, Пэн [59] …

А в свою очередь евреи акт/ивно/ участв/овали/ в белорусской/ культ/уре/. Чернобыль — это катастр/офа/ прародины огром/ной/ части евр/ейского/ нар/ода/, «на четверть наш народ». Немало — бел/орусов/.

Каждый пятый житель довоенной Белоруссии лежит в сотнях Куропат.

Каждый второй — в Хатынях, в могилах Великой Отечественной.

Каждый четвертый сегодня живет на зараженной Чернобылем земле.

А ловушка в том, что выйти из псевдосоциализма труднее, чем построить. И как бы не было столь же дорого. Это как с АЭС. Построить и закрыть и то и др. в одну цену. И уж если длить параллель. Народ одинаково не верит: физикам-атомщикам, что можно построить безопас/ный/ реактор и ком/мунистической/ партии — что можно перестроить соц/иализм/ в человеческий.

13.01.91. Железноводск.

Прочел в «Труде» (от 4.1.91) как испытывали на людях (тысячи солдат и деревни) атом/ную/ бомбу, командовал Г. Жуков [60] . Он даже не понимал, что действует, как преступник. Вот она наша система со всей бессовестностью

Так чего же ждать от Слюнькова?

Чарльз Росе, профессор из Лондона (канадского): готовность помочь чернобыльцам. Услышал, что создан Фонд защиты гласности, и тоже готов.

После Дост/оевского/ — о тайне рус/ской/ души. Для нас сегодня открытие тайны души западного человека. Мы вас всегда представляли и более меркантильными и менее отзывчивыми.

А, возможно, за эти 70 лет и мы изменились и вы. И теперь нам заново узнавать приходится.

Историч/еская/ судьба с нами как распорядилась: на нас испытан реальный социализм и на нас испытан Чернобыль.

Разница между нами: у нас есть, а у вас нет синдрома:

1. антисоциалистического; 2. античернобыльского. Вы, Запад, еще можете думать о развитии соц/иалистической/ экономики/. Вы верите в надежные реакторы.

Особенность наша: не верят люди ни в надежный реактор, ни в соц/иализм/ с человеч/еским/ лицом.

Поэтому мы склонны объявить мораторий на 10–15 [лет] на строительство АЭС (38 блоков заблокировали). Мы очень бы хотели моратория на социализм с любым лицом, однако, похоже, что нам его не получить.

Помнится, что этим гордились: только при соц/иалистической/ (гос/ударственной/) системе можно совершить такую концентр/ацию/ ресурсов…

Что и взорвалось только при соц/иализме/ и почему — уже гов/орилось/ не мало. Даже формула: мы шли к Ч/ернобылю/ как [к] неизбежности.

А что касается дел по спасению, то масшт/абы/, да, но сколько — мимо.

… Потом млрд. руб/лей/ — и куда, на бессмысл/енный/ помыв лесов и полей. Вместо чего-то более рацион/ального/.

А это — глобал/ьная/ и бесчел/овечная/ секретность, от к/оторой/ столько зла.

Показушная работа, как и всё строит/ельство/ коммун/изма/. Легасов: Москва интер/есуется/ одним — что там Запад?

Отчего так безграмотно делалось? Ведь был Челябинск. И там какие-то науч/ные/ рекомен/дации/ были наработаны… Вся наука в дело не пошла, пошло самое бесчеловечное/: смешение продукт/ов/ до «дозы», завыш/енные/ нормы, зеки (тут солдаты) для всех дел вместо науч/ных/ рекомендаций и целенапр/авленных/ дел.