...начинают и проигрывают
Шрифт:
Я осмотрел листок. Верхний угол первой страницы нашей областной газеты за прошлый месяц; видна часть названия. Обтрепанный, замусоленный — похоже, газету долго таскали в кармане. Курильщик?
И тут у меня мелькнула мысль. Нелепая, мальчишечья…
Нет, нет, так нельзя! Я не имею права ничего предпринимать на свой страх и риск — хватит, обжегся с Андреем. Надо доложить, попросить разрешения…
Но где найти Глеба Максимовича? Пока буду искать да согласовывать, и время пройдет, и следы затопчут — ищи тогда! И потом, никто еще не отменял разумную инициативу.
Попытаться? Эх, была не была!
— Иди сюда!— подозвал Кимку — Видишь?— пока зал ему обрывок газеты.— По ней Фронт унюхает след?
— По бумажке?— засомневался он.
Я подзадорил:
— Эта бумага не знаю сколько времени пролежала в пиджаке или там в брюках, вся насквозь человеческим запахом пропиталась. Уж если твой Фронт по ней не учует, тогда и ему вечный позор до седьмого колена, и тебе, как его старшему товарищу и другу… Ну что, сдаешься без боя?
— Кто сдается? Я сдаюсь?— завелся Кимка.— Давай,
Фронт, покажем ему класс!
И Фронт показал класс. Только в самом начале поиска он почему-то затоптался в нерешительности возле комнаты Тиунова, наверное, по привычке — чуть ли не каждую ночь ходил сюда ночевать. Но Ким дал ему снова понюхать листок, приказал строго: «Искать!» Фронт выскочил на улицу, взял след и резво побежал на поводке, скользя черным носом по обледенелой тропке. Повел нас, ни разу не сбившись, через проходной двор, застыл у выхода на улицу с поднятой передней лапой и, обнюхав тщательно какую-то ледяшку, рванул так стремительно, что Кимка с трудом удерживал поводок.
Я поотстал. Не только из-за ноги — чтобы не привлекать ненужного внимания. Одно дело — мальчишка с собакой другое — я с ним. Третий лишний. Если Фронт действительно не потеряет след и куда-нибудь приведет, Кимка вернется-так мы с ним условились.
Собака утащила своего хозяина за угол. Я дошагал не спеша до конца квартала и стал ждать, прислонившись к телеграфному столбу. Двух минут не прошло — они уже вынырнули снова, только в обратном порядке: сначала Ким, а уж потом упиравшийся всеми четырьмя лапами Фронт.
Иди, иди, ну!— Кимка с силой тянул своего зверя,— Встал возле калитки — и никуда. Скулит, царапается: открой!
— Где? Номер заметил?— быстро спросил я.
— Нет там никакого номера. Красивый такой домик, как игрушечный, сразу увидишь… Что теперь, Витя?— Он сгорал от любопытства и возбуждения.
— Теперь — марш домой!
— У-у!…— попробовал Кимка взять меня нытьем, но так как вместо привычных уговоров последовало рез кое: «Разговорчики!», тотчас же осознал безнадежность своей попытки и обиженно дернул поводок:
— Пошли, Фронт! Мы ему все открыли, а он…
Дом я узнал сразу; Кимка описал точно: игрушечный. Он был такой один на всю улицу — с новенькой жестяной крышей, с аккуратно покрашенными в синий и белый цвет ставенками и резным флюгерком у трубы.
Оставалось только спросить, как в известной сказке: «Терем-теремок, кто в тереме живет?»
Я отправился выяснять сказочный вопрос по соседям. Для меня это было совсем нетрудно — работник милиции, мало ли какие служебные дела.
Постучался в дом рядом с теремком. Сразу же, словно ждал, выглянул дряхлый седенький дед.
— Из отделения милиции. Здесь живет…— для пущей убедительности я посмотрел в блокнот.— Семенов Иван Алексеевич?
– Нет, шынок,— прошамкал дед.— Нету у меня такого.
– Значит, рядом?
— И шлыхом про такого не шлыхал.
— Как же! Мне сказано, тут. Электрик он.
— Да нет, не должно. Шправа от наш Лебедевы; он на штанции работает шоштавителем поеждов. Хороший шошед, ничего не шкажу, и жинка у него хорошая…
Деду, видно, не так часто перепадало поговорить.— А слева?— направил я его поближе к интересующему меня теремку.
— Шлева? Шлева Мушька Прянова и муж ейный. Как его фамилия? Ижошимов, что ль.
От неожиданности у меня глаза на лоб — хорошо, дед подслеповат, ничего не заметил.
— Изосимов? Погодите!— я полистал для виду блокнот.— Изосимов? Шофер?
– Во-во!… Шоферишкой он на комбинате. Ничего не шкажу, мужчина шправный…
— Правильно, он у меня тоже записан… Спасибо!
Обдумав все за и против, я решительно направился
к домику с флюгерком. Стукнул два раза в свежепокрашенную ставню.
— Кто там?— спросил женский голос.
— Из отделения милиции. Изосимоз нужен. Муж ваш, что ли?
— Ну, муж. Нет его дома.
Почему ж тогда Фронт взял след? Пришел и снова ушел?
— И давно?
— Да нет, не так чтобы. Прибежал, переоделся и подался опять.
– Куда?
— Не знаю, не сказал… А что случилось?
Приотворилась дверь, я увидел собеседницу и остолбенел — вторично.
Было от чего: передо мной, кутаясь в черный платок, стояла та самая женщина, которая несла швейную машинку от Васиной.
— Может, передать ему что?— спросила обеспокоенно.
— Да, пожалуйста. Скажите, чтобы завтра, как освободится с работы, сразу ко мне, в отделение, к лейтенанту Клепикову. По делу Смагина, он знает.
Я пошел к калитке.
Сердце колотило кузнечным молотом.
23.
В который раз за сегодняшний день я снова позвонил Глебу Максимовичу — теперь уже из Госбанка.