04.1912
Шрифт:
13.04.1912
Лиззи выглядит обеспокоенной. Кажется, корабль ей не нравится. Справиться у доктора, не стоит ли выписать успокоительное.
Мистер Флэнаган по-прежнему неважно себя чувствует. Этим вызвана его желчность. Уговорить его послушать квинтет оркестрантов в полуденные часы.
Мистер Джордж тяжело переживает свои неудачи. Предложить мистеру Джорджу партию в сквош с мистером Райтом: доброжелательный и обаятельный молодой человек.
Сердце Лиззи забилось оскорблённо и горячо. О безвестном мистере Уайльде в записной книжке Мэри было куда больше слов, чем о ней, и Мэри писала о нём не сухо, а восторженно, с резким нажимом, под которым проседал лист.
…
Лиззи снова пролистала записную книжку вперёд. Из середины её вдруг вывалился сложенный ровным прямоугольником лист бумаги. Лиззи тут же подняла его и развернула: он был исписан крупными, квадратными буквами, которые вывела чужая рука — у Мэри почерк был намного изящнее.
«Мисс Джеймс!
Благодарю за возвращенные вещи и передаю вашей сестре пожелания всего наилучшего. Надеюсь, её здоровью не был нанесен ущерб. Г. Т. Уайльд»
Мэри аккуратно вела свои заметки, но почерк у неё уже нигде не был таким же ровным и красивым, как на первых страницах. Лишь в середине книжки каллиграфически чернел адрес мисс Мэйд. Эти буквы и цифры жгли Лиззи, как раскалённая кочерга.
Она резко захлопнула книжку и сунула ту под подушку. Её сердце билось в пятках, плавясь при каждом глубоком вдохе. Удивительно, но было уже совсем темно, и миссис Коллиер с дочерью затихли. Судно слабо поскрипывало и покачивалось на волнах, и его размеренная вибрация наползала на Лиззи со всех сторон, укутывала и утягивала в сон. Но спёртое дыхание, взбудораженное биение сердца и уголёк в груди не позволяли ей даже расправить лёгкие. Лиззи откинула одеяло и бесшумно уселась в постели.
Тёмные тени очерчивали два распластанных по полу тела. Марджери и миссис Коллиер лежали лицом друг к другу, и миссис Коллиер снова держала Марджери за руку. Лиззи аккуратно поднялась, постояла над ними с мгновение и выскользнула за порог. Уже известной дорогой она выбралась на палубу и побрела вдоль пустынных бортов. Было холодно и ветрено, но на этот раз Лиззи были готова. Она куталась в огромную шаль миссис Коллиер и прятала руки в карманах. Каждый новый порыв ветра лишь освежал ей голову, прогоняя все сомнения и страхи. Лиззи шла легко и быстро, как будто летела.
Уже через несколько мгновений она приблизилась к знакомой мрачной надстройке, окутанной серым плащом тени, и зашагала медленнее. Беспокойство всплеснулось в её душе встревоженным фонтаном.
«А если его там нет?» — спросила себя Лиззи.
В окнах надстройки горел яркий свет. Чёткие, словно вырезанные из бумаги, тени бродили на ровном жёлтом фоне. Лиззи прислушалась. Равномерный гул доносился до её слуха сквозь плотную обшивку. Говорили мужчины с низкими, глухими голосами: их явно было больше двух, но сколько именно, Лиззи сказать не могла.
«Я подожду», — подумала Лиззи и села у порога, завернувшись в шаль.
Холод не был для неё чем-то удивительным. Она уже мёрзла так, что отваливались уши и пальцы, а язык пристывал к нёбу. Это было совсем недавно: два дня назад, — но между той ночью и нынешней сейчас как будто пролегли столетия. Лиззи завернулась плотнее в тёплую шаль миссис Коллиер и устремила выжидающий взгляд на каюты.
«Кто-нибудь выйдет, — твердила она себе, — это будет мистер Лоу. Обязательно».
Серебристый бок луны светил Лиззи с неба, как будто улыбался и подмигивал.
«Надейся, — твердила луна, — ведь больше тебе ничего и не остаётся».
Лиззи закуталась в шаль снова, ещё плотнее, и прислонилась к деревянной обшивке.
Равнодушным и упрямым взглядом она разгоняла в стороны тени, и сейчас она сама себе напоминала героическую воительницу, перед мечом и щитом которой склоняются полки. Только героические воительницы не теряли близких и любимых, потому что иначе они не были бы непобедимы. Непобедимому могучему великану покорялось всё — даже случай и смерть.
Лиззи закусила губу, чтобы зубы не стучали друг о друга, и качнулась вперёд. Ожидание не тяготило её: в шлюпке, на волнах Атлантики, оно было ещё злее и тревожнее. Лиззи сидела у жёсткого борта, обняв себя за колени, смотрела на клубящиеся в углах палубы тени и бормотала про себя:
«Он придёт, он придёт, он придёт…»
Скрипнула дверь, золотистый плащ света обрушился на Лиззи и едва не утопил её. Она сразу выпрямилась; сон и усталость слетели с неё. Её грудь сдавило; сердце заполыхало и застучало, как колёса паровоза, что с безумной скоростью катится по железной дороге.
Из каюты вышел уже знакомый Лиззи человек — только это был не Лоу. Это был бывший второй помощник капитана «Титаника», мистер Лайтоллер. Лайтоллер выглядел утомлённым и раздражённым; под его глазами темнели круги, в уголках губ виднелись горестные, тревожные морщины.
— Что ты тут делаешь? — удивился он, взглянув на Лиззи, которая сидела за порогом.
Лиззи неловко щурилась в потоке яркого света и тёрла бледными, трясущимися кулаками красные воспалённые глаза. — Поднимайся, девочка! Как тебя зовут?