Чтение онлайн

Переводчик романа С. С. Хорунжий, обращаясь к читателю, пишет: «Любой свежий читатель быстро осознавал, как много в „Улиссе“ скрытого, не лежащего на поверхности, не учитываемого моноидейными трактовками. Роман изобиловал загадками всех видов и всех масштабов от крохотных до крупнейших».

А вот критик считает, что «Улисс» паразитирует на свойствах человеческого восприятия, особенностях устройства памяти, внимания-невнимания и т. д. «Змея, пожирающая свой хвост, — вот что такое партия читающих „Улисс“ и, тем самым, подсознательно впадающих в зависимость от мистически окрашенных культов смерти—воскрешения…».

Об этом романе написаны горы текстов. Сам роман — тоже гора, да еще и айсберг. Большинство читателей, начав читать, тут же и отложат его. Чтение очень трудное. Но это явление мировой литературы и явление творческого духа человечества вообще.

В России, точнее, в Советском Союзе, одним из самых страстных защитников Джойса был режиссер Эйзенштейн. Он намеревался перенести внутренний монолог Джойса в искусство кино и «в манере Джойса» запечатлеть при помощи кинокамеры внутреннюю жизнь толпы на Красной площади.

«Все знают анекдот про то, как сумасшедший удит рыбу в ванне. Врач из каких-то медицинских соображений спрашивает: „Клюет?“, на что тот отвечает: „Ты что, дурак? В ванне?“ Этот анекдот относится к разряду „абстрактных“. Но в нем отчетливо видна связь абсурда с избытком логики. Невыразимый мир Кафки, в сущности, тот самый, где человек позволяет себе мучительную роскошь удить рыбу в ванне, заведомо зная, что ничего не поймает», — эти слова принадлежат Альберу Камю. Возразить ему нечего. Кто читал Кафку, тот согласится, что эстетическое направление, признавшее его лидером, — это «литература с диагнозом», очень характерная для XX века, потерявшего Бога и получившего взамен абсурд существования.

В романе Франца Кафки «Процесс» банковский служащий Йозеф К. является обвиняемым, но за что, он не знает. Он хотел бы оправдаться, но не понимает, в чем. При этом он не пренебрегает любовью, едой, чтением газет. Наконец происходит судебный процесс. Поскольку в зале суда было темно, ему мало что удалось понять. Он догадывается, что осужден, но не задумывается о том, к чему же его приговорили, и продолжает жить как прежде. Спустя много времени к нему приходят два учтивых, прилично одетых господина и приглашают последовать за ними. Они приводят его за город, укладывают головой на камень и вежливо закалывают обоюдоострым ножом мясника. Умирая, он произносит лишь два слова: «Как собака». Все. Как говорится, ни могилы, ни креста. Буднично, как на скотобойне.

Герой Кафки изначально лишен права на высокий жанр — трагедию. Это жизнь без вдохновений и падений, без героизма и злодейства, без прошлого и без будущего — абсурдная жизнь. «Все возникает передо мной как конструкция», — писал Кафка в дневнике о своем мироощущении. Конструкция как застывшая форма возможна, когда все мировые вопросы решены, а для Кафки они были решены изначально — власть зла представлялась ему абсолютной, значит, сопротивление невозможно, обязательств перед собой и миром нет, жизнь бессмысленна. И его герой Йозеф К., идя на заклание, даже не пытается бежать.

Известно немало «страшилок», созданных «под Кафку» нашими оборотистыми современниками, соискателями быстрой славы и денег. Возможно, на симуляции кошмаров они и заработали, но вторым Кафкой никто не стал. Кафкианский мир отчаяния, жути и безысходности вырос из личной драмы его создателя.

Франц Кафка родился 3 июля 1883 года в Праге, бывшей в ту пору одним из городов Австро-Венгерской монархии, в еврейской семье. Духовной родиной Кафки стала немецкая культура — он был отдан учиться в немецкую школу и писал на немецком. Отец его, человек напористый, с жизненной хваткой, выбился из бедноты в галантерейные торговцы средней руки. Тиранический отцовский нрав, с детства подавляющий волю мальчика, сказался и на его психике. Позже, в известном «Письме отцу» Франц Кафка писал: «Из-за Тебя я потерял веру в себя, взамен приобрел безграничное чувство вины». До конца жизни он не избыл неприязнь к своей среде.

Несмотря на явную склонность Франца к литературе, отец заставил его поступить на юридический факультет Пражского университета, после чего тот работал мелким служащим в страховом обществе, а затем в конторе по страхованию от несчастных случаев, занимаясь расследованием дел, связанных с производственным травматизмом.

Ежедневное, по долгу службы, столкновение с человеческим горем усугубляло мрачные настроения и без того склонного к пессимизму молодого человека. Убежищем от удушья повседневности стало искусство. «Все, не связанное с литературой, я ненавижу, — записывал он, — …мне скучно ходить в гости, страдания и радости моих родственников наводят на меня безмерную скуку. Разговоры лишают все мои мысли важности, серьезности, подлинности».

Увлечение писательством в семье не поощрялось, и заниматься этим приходилось украдкой. «Для меня это ужасная двойная жизнь, — писал он в дневнике, — из которой, возможно, есть только один выход — безумие». Когда отец стал настаивать, чтобы после службы сын работал еще и в его лавке, а не занимался ерундой, Франц решился на самоубийство и написал прощальное письмо своему другу Максу Броду.

«В последний момент мне удалось, вмешавшись совершенно бесцеремонно, защитить его от „любящих родителей“, — пишет Макс Брод в книге „Франц Кафка. Биография“. — Если родители его так любят, почему они не дадут ему 30 000 гульденов, как дочери, чтобы он мог уйти из конторы и где-нибудь на Ривьере, в дешевом местечке, создавать произведения, которые Бог намерен через его мозг передать миру…» Написанное Бродом на восьми страницах письмо фрау Кафке возымело действие — от роли лавочника Франца избавили, но службу он вынужден был продолжать.

Драматические отношения с отцом объясняют особую любовь Кафки к «Подростку» Достоевского, герой которого всю жизнь разгадывал роковую тайну власти над ним его отца Версилова. От отцовского давления Кафка так и не избавился до конца своей недолгой жизни. Даже на пороге смерти, по свидетельству Макса Брода, «в состоянии большой подавленности принимает он от семьи деньги и продуктовые посылки. Ведь ему кажется, что это угрожает его едва достигнутой самостоятельности».

Литературный дебют Франца Кафки состоялся в 1908 году, когда в журнале «Гиперион» вышли его два небольших рассказа. При жизни писателя было опубликовано всего несколько его книг: сборник маленьких притч «Созерцание» (1913), «Кочегар» — первая глава из романа «Пропавший без вести», позже названного «Америка» (1913), новеллы «Приговор» и «Превращение» (1915), сборник рассказов «Сельский врач» (1919), книги новелл «В исправительной колонии» (1919), «Голодарь» (1924).

Основные свои произведения Кафка не увидел опубликованными. Это связано и с его болезненной неуверенностью в себе, и с повышенной самокритичностью, и с оторванностью от литературной среды. При жизни он оставался неизвестным писателем. «Судьба смягчила участь Франца Кафки, сделав его совершенно равнодушным к славе, — пишет Макс Брод. — Творчество было для него (как говорится в одном из его дневников) „одной из форм молитвы“… Нельзя сказать, чтобы ему не было дела до того, что думает о нем мир. Просто у него не было времени заботиться об этом».