Чтение онлайн

В День подарков мы обедали у нее дома, и когда я накрывал на стол, на подъездную дорожку свернул «ранч-вэгон» Дека. Меня это удивило, потому что Сейди ничего не говорила о гостях. Еще больше я удивился, увидев миз Элли на переднем пассажирском сиденье. А уж когда она вылезла из автомобиля и, сложив руки на груди, строго оглядела мой «шеви», мне стало понятно, что в неведении пребывал не только я. Но — и тут надо отдать ей должное — поприветствовала она меня, прекрасно изобразив теплые чувства, и даже поцеловала в щеку. Миз Элли в вязаной лыжной шапочке, напоминавшая состарившегося ребенка, поблагодарила меня и натянуто улыбнулась, когда я снял шапочку с ее головы.

— Меня тоже не поставили в известность, — поделился я с ней.

Дек крепко пожал мне руку.

— С Рождеством, Джордж. Рад вас видеть. Господи, что-то очень уж вкусно пахнет.

Он скрылся на кухне. Через несколько секунд я услышал смех Сейди и ее голос:

— Уберите оттуда руки, Дек! Или ваша мама плохо вас воспитывала?

Элли медленно расстегивала пальто, не отрывая взгляда от моего лица.

— Это благоразумно, Джордж? То, что делаете вы с Сейди… это благоразумно?

Прежде чем я успел ответить, в комнату вошла Сейди. Принесла индейку, с которой возилась после нашего возвращения из «Кэндлвуд бунгалос». Мы сели за стол, взялись за руки.

— Дорогой Господь, пожалуйста, благослови еду, ниспосланную нам Тобой, — начала Сейди, — и, пожалуйста, благослови нашу дружбу, каждого с каждым, разумом и душой.

Я уже разжал пальцы, но она крепко держала мою руку своей левой, а руку Элли — правой.

— И пожалуйста, благослови дружбой Джорджа и Элли. Помоги Джорджу помнить ее доброту и помоги Элли помнить, что без Джорджа в городе жила бы девушка с жутко обезображенным лицом. Я люблю их обоих, и так грустно видеть недоверие в их глазах. Во имя Иисуса, аминь.

— Аминь, — весело воскликнул Дек. — Хорошая молитва! — И подмигнул Элли.

Я чувствовал, что Элли хочет подняться и уйти. Возможно, остановило ее упоминание Бобби Джил. А может, все возрастающее уважение, которое она испытывала к школьной библиотекарше. Или на ее решение остаться как-то повлияло отношение ко мне. Мне бы хотелось так думать.

Сейди в тревоге смотрела на миз Элли.

— Индейка выглядит восхитительно. — Элли протянула мне свою тарелку. — Вы не положите мне ножку, Джордж? И не жалейте гарнира.

Я знал, что Сейди ранимая, знал, что неуклюжая, но и храбрости ей было не занимать.

Как же я ее любил.

Ли, Марина и Джун на встречу Нового года поехали к де Мореншильдтам. Я остался в компании моих подслушивающих устройств, но когда позвонила Сейди и спросила, не приглашу ли я ее на новогодние танцы в клубе отделения «Гранджа» в Джоди, заколебался.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — не отступалась Сейди, — но на этот раз будет лучше, чем в прошлом году. Мы постараемся, Джордж.

Мы приехали в восемь вечера, вновь танцевали под провисшими сетями с воздушными шариками. В этом году играла группа «Домино». Тон задавали четыре трубача, которые взяли на себя роль прошлогодних серф-гитар а-ля Дик Дейл и отлично с этим справлялись. В зале стояли те же самые большие чаши с розовым лимонадом и имбирным элем, безалкогольная и сдобренная спиртным. Курильщики все так же забивались под лестницу, чтобы не выходить на холод. Но веселья по сравнению с прошлым годом точно прибавилось. Все ощущали облегчение и счастье. В октябре над миром нависла тень атомной войны… однако потом он вынырнул из-под нее. Я услышал несколько одобрительных комментариев по поводу того, как Кеннеди заставил плохого старого русского медведя убраться в берлогу.

Около девяти часов, во время медленного танца, Сейди вдруг вскрикнула и отстранилась от меня. Я не сомневался, что она заметила Джона Клейтона, и у меня оборвалось сердце. Но вскрикнула она от радости, потому что заметила только-только появившихся в зале Майка Кослоу, на удивление симпатичного в твидовом пальто, и Бобби Джил Оллнат. Сейди побежала к ним… и споткнулась о чью-то ногу. Майк поймал ее и закружил. Бобби Джил помахала мне рукой, немного застенчиво.

Я пожал Майку руку и поцеловал Бобби Джил в щечку. От уродливого шрама осталась едва заметная розовая линия.

— Доктор говорит, что к следующему лету она исчезнет, — сообщила мне девушка. — Он говорит, что никогда не видел, чтобы рана заживала так быстро. Спасибо вам.

— Я получил роль в «Смерти коммивояжера», мистер А, — похвалился Майк. — Играю Бифа.

— Твоя роль, — кивнул я. — Только берегись летающих тортов.

Увидев, как он беседует с солистом группы в один из перерывов, я понял, что грядет. Когда музыканты вернулись на эстраду, солист взял в руки микрофон.

— Ко мне обратились со специальной просьбой. Есть у нас в зале Джордж Амберсон и Сейди Данхилл? Джордж и Сейди? Подойдите сюда, Джордж и Сейди, хватит сидеть, музыка ждет.

Мы пошли к эстраде под гром аплодисментов. Сейди смеялась и краснела. Кулаком погрозила Майку. Он улыбался во весь рот. В юношеском лице уже проступал мужчина. Медленно, застенчиво, но проступал. Солист начал отсчет, трубачи заиграли мелодию, которую я до сих пор слышу в своих снах.

Ба-да-да… ба-да-да-ди-дам…

Я протянул руки к Сейди. Она покачала головой, но при этом задвигала бедрами.

— Давайте, миз Сейди! — крикнула Бобби Джил. — Станцуйте с ним!

— Стан-цуй-те! Стан-цуй-те! Стан-цуй-те! — начала скандировать толпа.

Сейди сдалась и взяла меня за руки. Мы станцевали.

В полночь «Домино» заиграли «Старое доброе время» — другая аранжировка, те же нежные слова, — и вокруг нас воздушные шарики начали медленно опускаться на пол. Пары обнимались и целовались. Как и мы.

— Счастливого Нового года, Дж… — Она подалась назад, хмурясь. — Что не так?

А я вдруг увидел Техасское хранилище школьных учебников, отвратительный кирпичный куб с окнами-глазами. Именно в этом году ему предстояло стать символом Америки.