Чтение онлайн

Сменить меня пришел Вальтер Шель.

— Хорошо, что не оставляют меня одного, — сказал Дризен. — Мне не хотелось бы оставаться наедине со своими мыслями.

Я был восхищен тактом, с каким Георг воспринял нашу слежку.

После передачи я тихо вошел в комнату. Вальтер дремал в кресле. Теперь он мог идти спать. Не зажигая света, я лег в постель.

— Вас не побеспокоит, если я буду курить? — спросил из темноты Георг. — Я не открывал окно, чтобы ваш товарищ не заподозрил меня в попытке к бегству. Теперь же можно хорошо проветрить комнату.

Я не имел ничего против и достал из тумбочки свою трубку.

— Вы, наверное, устали от вашей службы, — начал Георг после паузы. — Когда вам надоест моя болтовня, скажите мне, не стесняясь. Уснуть я все равно не смогу… Для меня это был слишком решительный шаг… Теперь я по другую сторону фронта. До этого все мне казалось гораздо проще, а теперь… Теперь намного сложнее, чем я предполагал. Знаете, после тридцать третьего года я понял, что Лукаш был прав. Мы с ним расстались в девятнадцатом году. Наши пути разошлись…

Тишина. Мне даже показалось, что Георг уже спит. Но через несколько минут зашелестела бумага. Дризен зажег новую сигарету.

— С тридцать третьего года у меня в голове несколько прояснилось, — продолжал он. — Я понял, что Германия оккупирована врагом. Ведь нацисты — это наши враги. Если я против нацистов, это вовсе не значит, что я против Германии. Наоборот, я за нее. И теперь, когда Лукаш погиб, я не мог сидеть сложа руки. Так я и решил перейти к вам, чтобы помочь тем, кто хочет освободить нашу страну…

Пауза. В полумраке я видел широко открытые глаза Георга. Он глубоко вздохнул:

— Теоретически все очень хорошо.

— Вы жалеете? — осторожно спросил я.

— Нет, — ответил он твердо. — Нисколько. Я должен только привыкнуть. Это — шаг от теории к практике, как всегда говорил Лукаш.

Снова молчание.

— Вы знаете, — проговорил возбужденно Георг, — это великолепно! Десятки тысяч молодых людей откуда-то из Кентукки или Калифорнии прибыли сюда, чтобы освободить нашу страну от фашизма!..

«Бедный Георг, — подумал я. — Майор Шонесси хочет освободить Германию от фашизма? Или капитан второго ранга Мак Каллен? Или Коулмен? Или те, кто еще в Нормандии, а потом в Париже занимались спекуляцией? Или капитан Кейвина, который рвался первым попасть в Сент Ло, чтобы захватить там „сувениры“? Или два наших шофера, что вовсю развернули торговлю горючим в Спа? Или куклуксклановец Георг Вилкос из Бирмингема в Алабаме? Или…»

— Давай поспим немножко, — предложил я, хотя спать мне и не хотелось.

— Конечно, — быстро согласился Георг. — У вас завтра служба… Простите, но еще несколько слов. У меня это не выходит из головы. Молодые американцы пришли нам на помощь, а я, я до прошлой недели ничего не предпринимал. Вы понимаете мое состояние? Моя родина вот уже одиннадцать лет в цепях, а я ничего не делал. Кое-как перебивался, ел, пил, иногда высказывал свое мнение где-нибудь в кабачке или на работе… Лукаш недаром говорил, что я человек, которому ни до чего нет дела. Лукаш всю свою жизнь боролся против врагов отечества. И теперь, когда они убили его, я твердо решил встать на его место. Поэтому я здесь. Вы понимаете?…

«Георг Дризен, 47 лет, родился в Трире. Родители — католики. Вдовец. Образование: четыре класса реальной гимназии, затем — школа для взрослых. Профессии: автослесарь, заведующий мастерской, управляющий хозяйством, портье в гостинице (до этого четыре года — без работы) и наконец коммерсант (сначала — галантерейных товаров, потом — алкогольных напитков). Его жена и двое детей погибли во время авиационного налета на Ханау, где он жил до 1942 года. В последнее время Дризен поддерживал знакомство с сорокалетней акушеркой из Битбурга. У Дризена был брат, которого замучили нацисты».

— Это все? — Вальтер Шель захлопнул свой блокнот и встал. — Подходящий человек для нас. За что нацисты убили его брата?

Я незаметно бросил взгляд в сторону Сильвио, который с совершенно безразличным видом сравнивал свою карту с крупномасштабной картой, висевшей на стене.

— Не знаю, — ответил я. — А что, разве фашистам нужна особая причина, чтобы расправиться с кем-нибудь? Может быть, расовый вопрос?

— Было бы очень интересно выяснить это, — сказал Вальтер. — Ты ведь знаешь, майор всегда благодарен за малейший клочок информации. Да и, в конце концов, нужно знать, с кем имеешь дело, не так ли?

— Если узнаю, скажу, — заверил я Вальтера.

Он взял свои карандаши, погасил сигарету и вышел. Я углубился в работу. Сильвио некоторое время молчал, затем подошел к своему столу и вытащил бутылку коньяку. Открывая ее, он тихо проговорил:

— Занятно. Сержант Петр Градец — доносчик. Нужно теперь быть осторожным с тобой.

— Если ты хочешь знать, я честно сказал Георгу, зачем меня к нему приставили и что все сведения о нем подшиваются к его личному делу. А мне он может доверять…

— Ах вот как! — Сильвио нагло засмеялся. — Дело обстоит гораздо хуже, чем я думал. Сержант Петр Градец вовсе не доносчик, он просто-напросто заодно с противником! Пожалуйста, не горячись! Если трезво рассудить, Георг Дризен — враг, а сержант Петр Градец советует ему, про что говорить, а про что умолчать. Прочтите еще раз устав, сержант! За такие дела дают…

Я разозлился:

— Другими словами, ты сам доносчик и получил задание следить за мной!

— Как доносчика меня сейчас бы сразу безвозвратно уволили, — спокойно сказал Сильвио, которого никогда не покидало чувство юмора. — Настоящий доносчик пошел бы к Шонесси и доложил, что у перебежчика Дризена брат был депутатом от коммунистов в рейхстаге, а сержант Градец знал об этом, но, будучи заодно с Дризеном, умолчал.