Чтение онлайн

голосом. –Я чистый человек, я душу освободил от грехов, сердце мое открыто и нет

худых помышлений». Только после этих слов китаец решается открыть глаза и

посмотреть на растение.»

(источник: В.К.Арсеньев «Китайцы в Уссурийском крае»)

Бескупюрное житие преподобной Миры

Level I. Аня.

(ЗАПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В ДИКТОФОНЕ АНИ):

«Я сегодня расскажу вам первый уровень Бескупюрного Жития Преподобной Миры.

Это что-то вроде ее мемуаров. Она пишет их своими чертовыми иероглифами, которые

я не понимаю. И не могу прочитать. Меня это бесит! Однажды я к ней прицепилась,

Мира, а что ты там пишешь, в этих сверточках? Она говорит – житие. Блин, можно

подумать, она

святая, ха! Потом она сказала, что ее житие – что-то типа компьютерной игры. И что

я могу рассказывать другим людям о ней всё, что захочу – и всё это будет разными

уровня-ми ее жития.

Усекли? Черт, я тоже нет. Надо типа просто говорить, и всё. Так давайте я буду

говорить… Черт! Это меня раздражает! Окей, сейчас начну… с чего-то отвлеченного…

Мне всегда было жалко чаек. Казалось бы, блаженно зажмурься, да ложись на песочек,

слушай морской прибой и крики чаек… Меня это сочетание – шум волн и вечно пищащие

чайки, приводило в ужас. В панику даже. Конечно же, это всего лишь мое восприятие, но

мне слышалось там отчаяние… какая-то тупая боль. Плюс еще этот стишок… Ну, не

знаю я автора. Стих уже давно стал народным достоянием – люди копируют текст,

отсылают друг другу… Стишок начинался так: «Скажи, а чайки тоже плачут, когда их

море предает?». Какие вирши последовали дальше, я не помню, но подобного интро

хватило для того, чтобы я навсегда усвоила – чайки не кричат, они плачут. Потом этот

репортаж из зоопарка в Ростове, где какие-то живодеры убили двух чаек… И мои

бедные чайки всегда рыдали, наворачивали круги по воздуху, когда я карабкалась наверх

по Океанскому проспекту, путаясь в собственных волосах, тщетно пытаясь раскрыть

зонтик. Чайки плакали, когда на Тавайзе я поранила ногу ракушкой, и Мира вытащила

осколок из кожи, я и чайки плакали хором, плакали в унисон, когда Мира схватила мою

щиколотку, рявкнула так грубо: «Да не дергайся ты!» и просто взяла и вытащила этот

острый осколок ракушки. А потом приложила к ране ватку, смоченную в настойке

женьшеня.

Чертова Мира. Вы хотите услышать все по порядку? Это вряд ли получится, потому

что чего-чего, а порядка там и в помине не было. Keine Ordnung. Представляете, я еще

помню немецкий? Так что вас интересует? Как она оказалась у нас? Ну и вопросики…

Знаете, что она еще воспитывала мою маму, и мою тетушку? А то и бабулю… И мою

немую прабабушку. У меня есть доказательства.

В школьные годы свои мамочка и тетя ходили с друзьями-подружками в походы на

море. На Шамору. И на Юмору. В походы, короче. На море. Так вот, Мира ходила с ними.

Это абсолютно достоверная информация. Одна заковырка мне покоя не дает: раньше

думала, что Мира как мама, потом я выросла, вымахала за метр семьдесят, так, что

вот уже Мира, крохотная, как куколка, в своих босоножках на платформе, которые она

носит, чтобы казаться выше, стоит рядом со мной, и я взрослая уже вроде как, а она все

та же. И мама уже старше на пятнадцать лет, и тетушка, а Мира стоит и стоит на

своих платформах и не меняется. Я спросила еще тогда, когда я едва умела читать по

слогам, когда мы отмечали Новый год в Арсеньеве: «Мира, сколько тебе лет?». Она

ответила: «Тридцать два».

Позже гораздо, она как-то приехала ко мне в университет, я стою возле кофейного

автомата, курю. Она как выдернет у меня сигарету прямо изо рта! При всех! Давай меня

лечить: «Тебе сколько лет, чтобы курить!». Ну, я разозлилась, понятное дело, давай

огрызаться: «Мне-то всего восемнадцать, а тебе сколько лет, чтобы при всех на меня

кидаться?». Тут она так медленно повернулась, прямо в глаза смотрит и чуть ли не

шипит от злости: «Мне, между прочим, уже тридцать два года! Поживи с моё, тогда