Чтение онлайн

– Вы говорите от имени Франции, ваше преосвященство?

– Нет, сир. Я говорю от имени церкви и его святейшества. Папа жаждет мира, во имя Христа, готов поклясться. Он просил меня предотвратить кровопролитие, покончить с этой бессмысленной войной и заключить мир.

– А наши враги будут в этот день сохранять перемирие?

– Кроль Иоанн обещал это, - сказал Талейран.
– Он поклялся посвятить этот день церкви в полной молитвами надежде, что мы сможем выковать вечный мир.

Принц кивнул, а потом вновь на некоторое время замолчал. Высокие облака разбежались и открыли солнце, сияющее на бледном небе, обещая теплый день.

– Я буду поддерживать в этот день перемирие, - наконец заговорил принц, - и пошлю эмиссаров вести с тобой переговоры. Они могут поговорить там, - он указал туда, где у подножия холма ожидали оставшиеся служители церкви.

– Но перемирие только на этот день, - добавил принц.

– В таком случае я объявляю этот день установленным церковью перемирием, - величественно заявил Талейран. Возникла неловкая пауза, как будто он почувствовал, что должен добавить что-то еще, но затем просто кивнул принцу, развернул лошадь и пришпорил ее вниз по залитому солнцем холму.

А принц вздохнул с облегчением.

Глава тринадцатая

– Установленное церковью перемирие.
– едко произнес сир Реджинальд Кобэм.

– Они ведь будут его придерживаться?
– спросил Томас.

– О да, будут. Они бы предпочли, чтобы перемирие продлилось всю следующую неделю, - заявил сир Реджинальд, - ублюдкам бы это понравилось, - он пнул лошадь, направив ее вниз по склону, в сторону реки Миоссон.

Сентябрьское солнце выжгло остатки тумана, так что Томас смог рассмотреть реку, петляющую по долине. Она была небольшой, едва больше тридцати футов в самом широком месте, но когда он последовал за сиром Реджинальдом вниз по крутому склону, то заметил, что низина заболочена, а это предполагало, что река часто разливается.

– Они бы предпочли, чтобы мы остались здесь, - сказал сир Реджинальд, - истощив свои припасы. Тогда мы будем голодны, мучиться от жажды и уязвимы. Мы и сейчас такие. Есть нечего, воды на холме нет, и их намного больше.

– При Креси мы были в меньшинстве, - сказал Томас

– И это не значит, что так и надо, - отозвался сир Реджинальд.

Он вызвал Томаса коротким приказом: "Ты подойдешь. Возьми лошадь и приведи полдюжины лучников", - а потом повел его к южному краю английских рядов, где в легком бризе развевалось знамя графа Уорика.

Сир Реджинальд продолжал идти, ведя Томаса и его лучников вниз по холму, в сторону болотистой долины реки Миоссон. Английский обоз, куча телег и повозок, стоял под деревьями.

– Они могут перейти реку по мосту, - объяснил сир Реджинальд, махнув в сторону монастыря, скрытого за высокими деревьями, растущими в плодородной земле у реки, - но улицы деревни узки, так что можешь поставить свой последний пенни, что какой-нибудь чертов идиот сломает колесо на углу дома.

Будет быстрее, если они переправятся здесь через брод. Вот чем мы занимаемся. Посмотрим, можно ли пройти через брод, - сказал он.

– Потому что мы отступаем?

– Принц хотел бы. Он хотел бы переправиться через реку и пойти на юг как можно быстрее. Ему бы хотелось, чтобы мы расправили крылья и улетели в Бордо, - сир Реджинальд остановился у реки, в том месте, где она поворачивала, и посмотрел на шестерых лучников Томаса.

– Хорошо, ребята, просто стойте здесь. Если подойдет какой-нибудь ублюдок-француз, просто крикните. Не стреляйте. Просто крикните, но держите луки наготове.

Приподнятая дорога извивалась по болотистой местности. Она была мощеной, твердой и испещрена колеями, показывающими, что ей пользуются телеги. Потом дорога ныряла в брод, где обе лошади остановились, чтобы напиться.

Сир Реджинальд позволил своему коню утолить жажду, а потом направил его к середине реки.

– Поплещемся, - сказал он Томасу. Он дал лошадям почувствовать дно, в поисках вероломной ямы или трясины, где могла бы застрять повозка, но лошади повсюду твердо стояли на ногах.

– Сир!
– крикнул Сэм, и сир Реджинальд развернулся в седле.

Люжина всадников наблюдала за ними из-за деревьев, на полпути вниз по склону западного холма. Они были в кольчугах и шлемах. Трое носили жиппоны, хотя они находились слишком далеко, чтобы Томас смог рассмотреть эмблему. У одного было небольшое знамя, его красный цвет выделялся на фоне зеленых и желтых деревьев.

– Поле Александра, - сказал сир Реджинальд, и когда Томас вопросительно на него посмотрел, указал на плоский западный холм.

– Так его называют местные - поле Александра, думаю, те ублюдки исследуют проклятый холм.

Французы, а это должны были быть они, раз находились на западном склоне, были далеко за пределами полета стрелы.

Томас гадал, заметили ли они лучников, оставшихся в тени ив, растущих рядом с бродом.

– Я не хотел приводить двадцать человек, - произнес сир Реджинальд, - потому что не хочу, чтобы ублюдки решили, что мы интересуемся бродом. И я уж точно не хочу, чтобы проклятые ублюдки увидели наши повозки.

Повозки стояли на северном берегу Миоссона, скрытые от взглядов с поля Александра деревьями и высоким склоном холма, где рос лес Нуайе, а принц формировал строй для битвы.

Сир Реджинальд нахмурился, наблюдая за французами, которые, в свою очередь, глазели на двух всадников в реке.

– Может, сейчас и перемирие, - продолжал сир Реджинальд, - но мы все равно вызываем у них искушение.

У французов и правда возникло большое искушение. Их задачей было разведать позицию англичан, и насколько они могли рассмотреть, два всадника находились очень далеко от остальных войск принца, так что они пришпорили лошадей, не атакуя, а просто медленно и осторожно приближаясь к реке.

– Хотят с нами поболтать, - язвительно заметил сир Реджинальд.
– У тебя хорошие лучники?

– Как обычно.

– Ребята! Попрактикуйтесь немного. Прибейте несколько деревьев, хорошо? Не цельтесь в людей или лошадей, просто спугните ублюдков.

Французы разделились на две группы и теперь двигались вниз по холму быстрее, выбрав путь через густой лес, где седоки пригибались под низкими ветками. Сэм выпустил первую стрелу.

Оперение мелькнуло белым на фоне листвы, а потом скрылось в стволе дуба. За этой последовали еще пять стрел. Одна попала в ветку и упала, другие с силой вошли в кору, ближайшая - не дальше двух шагов от французского всадника.