Чтение онлайн

Я не знаю, почему она гуляла с его псом. Потому что любила собак? Потому что не любила его? Потому что любила гулять? Вот тебе три ответа на вопрос, который никто из нас не задавал.

Когда он останавливался и, наклоняясь к псу, говорил: «Go! Goooo!», – это звучало грубо, но мы сейчас не об этом. Просто запомни и пойдем дальше. Если хочешь глоток рома, у меня есть с собой фляжка. Нет? O'kеy. Тоже правильно.

Они познакомились в парке. В тот день (и в том парке) со своим псом он еще гулял сам. Ты догадываешься, что это был Томпкинс сквер, ведь именно здесь я пишу почти все свои чокнутые истории, и здесь есть три (целых три) площадки для собак. Или людей с собаками. Называй как тебе больше нравится.

Она спросила, можно ли погладить собаку. Ты знаешь, что большая часть знакомств в парках начинаются с этих слов? Собака – незаменимый спутник одинокого человека. Во всех отношениях. Он ответил ей, что это не собака – это пес, угрюмый злобный кобель, который может укусить. Ему нравилось так думать про своего пса. Но она не испугалась и погладила. А пес… Он, честно говоря, и не знал, что он угрюмый и что может укусить…

Потом, когда они прощались через час, она спросила, когда он будет гулять со своей замечательной собакой в следующий раз. Со своим псом, конечно. Поправила она сама себя. И в следующий раз они снова встретились. Так предсказуемо, правда?

Пес, лохматый и не слишком воспитанный, имени которого я не помню, радовался этим встречам больше своего хозяина. Я с ним согласен. Бегать и играть в мяч, кидаться за палкой, ловить сэндвичи на лету гораздо интереснее, чем сидеть у скамейки на поводке или медленно обходить по кругу одни и те же деревья.

Ты знаешь, чем все закончилось. Она гуляла в парке с его псом. Прошла пара месяцев. Может быть, полгода. Это неважно. Все закончилось плохо. Она просто констатировала: «Ты не звонишь и не пишешь мне, значит, тебе неважно, где я и что со мной». И она снимала с крючка у двери поводок и уходила в парк. Без него. Вдвоем с его псом. И я бы не сказал, что это был плохой вариант. Но все закончилось плохо, когда она уехала из города. Навсегда. Все оставшуюся жизнь пес смотрел в сторону Девятой стрит. Пес скучал.

Он стоит в магазине напротив моей студии, на Седьмой стрит. В глубине маленького и узкого, как коридор общежития, магазина с неоном над входом и двумя яркими витринами. «Trash» – странное название для магазина одежды. Но это никого не удивляет в Большом городе. Хочешь знать, что там продают? Стилист, которая делала со мной несколько съемок, однажды выходила из него с полным пакетом странных шмоток и довольной улыбкой археолога, обнаружившего Трою.

Мальчик стоит в этом магазине возле примерочной, почти незаметный. Он ждет меня у зеркала, среди ремней с заклепками, маек с монстрами, кожаных портупей для взрослых игр и ухмыляющихся масок. Не знаю, каким ветром его туда занесло. Я едва говорю по-английски, поэтому пока не спрашивал о нем у татуированной хозяйки с розовыми волосами.

Лохматый маленький мальчик из папье-маше или гипса с ободранным лицом, сколами на левом плече, сжатыми кулачками и внимательными черными глазами. Слишком внимательными для мальчика-манекена в магазине крайне взрослого содержания.

Он смотрит на меня и сейчас. Я ощущаю внимание, когда прохожу мимо витрин магазина. Знаю, что он стоит и ждет меня, не вижу его, разумеется, но все же чувствую его взгляд.

Ко мне попасть легко. Десять ступеней вниз с тротуара… Осторожнее, пожалуйста, здесь лучше наклонить голову (если, конечно, ты не маленький мальчик), – низкая арка, – и ты на пороге моей студии.

Я только переехал сюда из Верхнего Манхэттена (на самом деле это был Гарлем, но я не очень люблю об этом говорить). Я начал ремонт. Вынес хлам, старый сломанный велик, мебель, которая покрылась многолетней пылью, крысиное дерьмо и несколько высохших мышиных тушек.

Моя дверь, стеклянная прозрачная дверь со ржавой решеткой поверх мутного стекла, пока тяжело открывается. Надо бы смазать, но не дошли руки… Я вижу своих посетителей до того, как они вошли. Мне казалось это удобным и даже красивым, когда агент обратил внимание на чудесный вечерний свет, попадавший в студию через это мутное стекло… Я вижу сейчас того, кто стоит за дверью. Глаза чуть выше дверной ручки. Внимательные черные глаза. Слишком внимательные для мальчика из папье-маше. Я слышу, как он пытается открыть мою дверь. Нажимает своей маленькой рукой на тяжелую ручку. Ручка чуть сдвигается вниз…

Я взрослый. Я не боюсь. Подхожу к двери. Конечно, за ней никого нет. Показалось. У меня еще нет вывески. Я здесь всего несколько дней. Никто, кроме моего агента и лендлорда, не знает, что через пару месяцев здесь будет фотостудия.

Утром, проходя мимо маленького испанского магазина на Первой авеню, покупаю горсть конфет. Ты знаешь зачем. А вечером снова захожу в магазин со странным и несмешным неоновым названием «Trash». Навестить приятеля – я так себе это объясняю. Протискиваюсь через узкое пространство между зеркал и витрин с одеждой. Стоит. Мне кажется, или сегодня он стоит совсем по-другому? Не знаю. Улыбался ли он вчера? Я вкладываю в его холодную маленькую ладошку конфету. Чувствую шершавую поверхность старого потрепанного временем манекена. Замечаю его запах и не хочу думать о том, сколько ему лет. Возможно, он старше меня.

Конец ознакомительного фрагмента.