Чтение онлайн

– Тогда количество пленных резко сократится. Никто не помешает Гусеву уничтожить весь японский отряд, в составе которого был англичанин, - зло заявил Ершов и застегнул последнюю пуговицу на парадном мундире.

Николай вошел в кабинет.

– Я этого не слышал, - замахал руками Сазонов, - У вас на мундире прореха на правом боку.

– След от удара ножом. Сейчас чем-нибудь закрою.

Ершов открыл шкатулку, стоящую на каминной полке, и достал массивную заколку для волос с огромной черной жемчужиной в центре.

– Грубая подделка под старину?

– Корона герцога Кауаи, - улыбнулся Ершов, он снял фуражку и белоснежные волосы, рассыпавшись, почти полностью закрыли уши, - Еще минимум месяц отращивать, чтобы получилась хотя бы маленькая, французская косичка.

– Неожиданное решение, - покачал головой Сазонов, разглядывая корону, приколотую на правом боку мундира.

– Поехали.

В экипаже Ершов молчал, думая о предстоящей встрече. Николая угнетали его теперешние обязанности. В то время, когда на его заводах кипела жизнь, и каждый день появлялись новые технические задачи, Ершов был вынужден заниматься политикой, самой грязной работой в мире. Раньше Николай думал, что ему предстоит встречаться с моральными уродами, единственное желание которых - власть. Но ему второй раз попадался крайне приличный человек, с твёрдыми моральными устоями и благородными целями.

– Николай Николаевич, вы верите, что ваша страна устоит, не погибнет, в бессмысленной войне с Японией, - прервал размышления Ершова, Сазонов.

– Не бессмысленной! Железный Герцог выдвинул ультиматум Японии, и теперь весь мир знает, что Окинава незаконно оккупирована. Это был благородный порыв поклонника Гарибальди. Я горжусь, что могу стоять в строю рядом с таким человеком! Что касается нашей неминуемой гибели..., я с вами не согласен. За последний год на Гавайи эмигрировало восемьдесят тысяч казаков и русских. Из них, примерно, двадцать тысяч юношей приезжают на зиму с Аляски. Это добытчики золота, сейчас их нет, но к началу полномасштабной интервенции Японии, в октябре-ноябре, они вернутся. Старатели богаты, каждый намывает от десяти до ста килограммов золота за сезон. Им приходится защищаться от бандитов, поэтому добытчики золота прекрасно вооружены, решительны и не любят грабителей, даже тех, что в военной форме. Эти двадцать тысяч стоят двадцати тысяч японских солдат. Есть еще четыре тысячи ополченцев, местные канаки и крестьянские юноши из семей русских переселенцев. В России голод, два неурожайных года подряд, мои агенты сманили три тысячи многодетных семей посулами сытой жизни. Но, конечно, основа армии: казаки и крестьянская молодежь, отработавшие первые три сезона на Аляске. Они несказанно обогатились, снимая золотые сливки, купили землю на Гавайях, построили огромные усадьбы, многие привезли жен из России. Таких крестьян у меня пятнадцать тысяч, а у Гусева пятнадцать тысяч казаков. Ладно, буду честным до конца, все тридцать тысяч - это солдаты Гусева. Они боготворят его, они готовы идти с Гусевым против самого черта. Каждый из его солдат стоит трех японцев. Вот вы мне скажите: готова Япония высадить на Гавайях стотысячный десант?

– Япония может безнаказанно обстреливать ваши поселки, - не согласился Сазонов.

– У нас отработана система безопасности. На каждом острове воздушные шары с наблюдателем. Японцы бомбили пустые поселки. В этом году мы планируем соединить острова телефонной линией и тогда будем узнавать о передвижении врага заранее.

– Пятьсот верст кабеля?! На эти деньги можно построить миноносец!
– удивился Сазонов.

– Или купить сто пулеметов Максима. Не все, мой друг, измеряется нуждами войны! Связь и дороги, заводы и фабрики нужны и для мирной жизни.

– Мир! То-то у вас девять из десяти мужчин солдаты!
– поддел Ершова Сазонов.

– Мы взяли пример с Швейцарии, где в каждом доме винтовка и каждый мужчина солдат. Свободный человек имеет право носить оружие.

– Это выпад в адрес России? Напрасно, Николай Николаевич, совершенно напрасно. Каждый гражданин России может свободно приобрести и ружье, и револьвер. Мало того, наш император принял решение продать жителям три миллиона винтовок Бердана по бросовой цене: десять рублей, - поспешил оправдаться Сазонов.

– Три миллиона винтовок! Не боитесь вооружать собственный народ, - хмуро поинтересовался Ершов.

– Та власть, что держится на штыках, ненавидима и презираемая всеми. Так существуют деспотические режимы, наподобие Китая или Японии! Там граждане - рабы, а господа - захватчики.

– Ну-ну. Поживем, увидим, - Ершов был смущен. Он не впервые увидел, желанный ему, социализм с точки зрения свободы. Механизм подавления воли и желаний каждого человека в интересах государства предстал ему в очередной раз с негативной стороны. Но преимущества государства, где отсутствует эксплуатация и все равны, казались ему неоспоримыми. Как построить социализм без чудовищно огромного карательного аппарата, без всесилия чиновников и спецслужб Ершов не знал. Несмотря на это, капитализм представлялся ему худшей из возможных социальных систем.

* * *

Кабинет третьего секретаря сэра Алека Болда выдавал пристрастия хозяина. Огромная фарфоровая ваза династии Чин; стол из красного дерева, старый и темный; кресло с элементами из слоновьей кости; письменный прибор из клыка морского зверя; золотая статуэтка Будды. Сэр Алек терпеливо выслушал просьбу Ершова. Он, ожидаемо, проявил интерес к Ордену Крови, хотя, как оказалось, знал все подробности нападения японцев на Гонолулу.

– Мистер Клегхорн посетил меня две недели назад с рассказом о несчастной принцессе Виктории, которая стала бездомной. Он надоел этой историей всем в Лондоне. Я хорошо помню прелестную девушку, ее катания на доске привлекали на пляж весь цвет Лондона. Ее купальный костюм, вернее, его отсутствие... Я рад, что шотландская кровь оказалась сильнее. Ваша королева... как бы подтверждает своим внешним видом эксцентрическую гипотезу хирурга-недоучки Дарвина, будто некоторые люди произошли от обезьян, - сэр Алек перекрестился после допущенного им святотатства.

– Я слышал об этой бездоказательной нелепице, - поддержал дипломата Ершов, - Я видел изображения этого Дарвина. Он считает своими предками обезьян, он на них похож.

Все трое посмеялись, Ершов и сэр Алек - радостно и открыто, а Сазонов - сдержанно.

– Должен сказать, меня обнадеживает, как вы решительно выдворили из страны японских и китайских кули, теперь девять из десяти гавайцев - цивилизованные люди. Приятно сознавать, что ваш флаг и, во многом, законы взяты у нас. Обещаю вам свою поддержку, но вы должны выполнить следующее. Во-первых, сегодня же дать мне бумагу на освобождение пленных британцев. Во-вторых, гарантировать свободу всем нашим гражданам, захваченным вами во время войны с Японией. В-третьих, список военных товаров должен быть следующим, - сэр Алек передал Ершову бумагу без титула и подписи.

– Тут осталось меньше половины!
– возмутился Ершов, - Мы не сможем никого задержать при таких правилах!

– Вы можете исключить из второго пункта своего меморандума слово "военных". Бомбите и жгите все порты подряд. Доставленный в порт груз должен быть оплачен японцами. Заметьте, мы не вносим в ваш документ никаких фраз о жертвах среди мирных жителей! Хотите, добавьте пункт об уничтожении императорского дворца? Мистер Клегхорн убедил всех в Лондоне, что это будет благородная месть.

– Может мне еще, в ответ на японские покушения, уничтожить японскую верхушку?
– мрачно пошутил Ершов.

– Не надо! Я предупредил посла страны восходящего солнца, что любая активность их наемников во время вашего визита в Лондон, закончится крайне печально. Полиция отслеживать всю японскую агентуру, - успокоил Ершова сэр Алек.

– Если наши неформальные переговоры проходят так дружески, я предлагаю продолжить их в Русском клубе, - вклинился в разговор Сазонов.