Чтение онлайн

"Такой любитель выпить может не вырубиться..." - подумал китаец и прижал англичанину сонную артерию. Болин Сюй убедился, что звонарь спит, развязал его и потащил баул с пулеметной лентой и водой наверх. Китаец поднялся на самый верх. Клячкин только начал крепить пулемет.

– Сергей Борисович! Помочь? Выбиваемся из графика.

– Вот здесь подержи, - Клячкин проверил зону обстрела.

– Янки остается только жать на гашетку. Шесть сотен патронов за минуту превратят в кровавую кашу всю свиту премьера. Никто не уцелеет!
– довольно заметил Болин Сюй.

"Даже если американец возьмет слишком высоко, или совсем промажет, это совсем не важно. Снайпер подстрахует", - подумал Клячкин.

– Напомни рыжему ирландцу, что начало стрельбу только после сигнала, - сказал Сергей, - Как договаривались, жду тебя на стоянке через полчаса.

– Я буду раньше, мой ирландский "хозяин" уже показался в конце аллеи. Поторопился, приехал заранее, - ответил Болин Сюй, посмотрев в сторону парка.

Сергей торопливо сбежал по ступенькам вниз, лишь на пару секунд задержавшись у лавки, где храпел пьяный звонарь. С ирландцем Клячкин разминулся уже в парке, и, проходя, отвернулся в сторону.

* * *

Ирландский революционер снисходительно принимал услуги "китайского товарища" по подготовке покушения, ему казалось, что "узкоглазая макака" обязана помогать ему, белому человеку в благородной борьбе за независимость зеленого острова. Даром. При этом быть благодарной за представленную честь.

Джон Хилл, демагог и болтун, драчун и не дурак выпить, считался корреспондентом радикальной газеты. Он не раз возглавлял марш бедняков и организовывал уличные беспорядки под националистическими лозунгами. Случайное знакомство с ирландцем Питером О'Хара дало новую яркую цель для его и так деятельной жизни. Джон, возмущенный наглостью британских колонизаторов, которые совсем недавно попирали свободу его родины, с радостью поддержал идею Питера пристрелить английского премьера, как бешенного пса. Бывший рейнджер сыпал угрозами, а посетители бара устроили ему овацию. Сборы в дорогу и само путешествие прошли в наркотическом дурмане, у ирландца оказался приличный запас опиума, и неприлично большой запас Кока-Колы. Лекарство было страшнее болезни, оно содержало три части листьев коки на одну часть орехов тропического дерева колы, еще более сильного наркотика.

* * *

Джон пришел в себя стоя у проема колокольни. Студеный ветер бил ему в лицо мелкой взвесью дождя. Ледяные пальцы рук не чувствовали холода рукояток управления пулемета. Хищный взгляд конопатого ирландца показался Джону крайне неприятным.

– Из-за этого дождя ничего не видно, - сказал О'Хара и забормотал себе под нос ругательства.

– Я ничего не понимаю..., - произнес в никуда Джон.

– Я не вижу цель!!! Ты сможешь стрелять? Кажется белый зонт пропал? Условный сигнал! Его больше не видно, карета с премьером уже приехала!
– засуетился ирландец, - Стреляй, Джон, стреляй же. Ты упустишь его!

Янки нажал на гашетку, и пулемет затрясся у него в руках, хотя был крепко-накрепко прикручен. Джон видел, что мажет, пули стригли кроны деревьев на уровне второго этажа, разбивали фасад здания, но не приносили никакого вреда людям внутри и наружи.

"Этот ирландский идиот закрепил пулемет совсем по-уродски", - подумал янки, изо всех сил пытаясь приподнять заднюю часть максима.

Раздался звонкий щелчок, что-то лопнуло, дуло пулемета опустилось вниз, и Джон дважды прошли очередью улицу, прежде чем пули нашли свою цель - группу людей, в страхе бегущих от кареты к входу в здание.

Через минуту патроны закончились, О'Хара первым бросился вниз по лестнице, успев крикнуть:

– Разбегаемся! Встретимся в доках!

Джон застыл у пулемета, вслушиваясь в крики и стоны людей на улице, достал из кармана длиннополого плаща бутылку Кока-Колы и медленно побрел вниз, прихлебывая по дороге коричневатую гадость. У выхода из колокольни его ждал удар по голове полицейской дубинкой.

* * *

– Этот сумасшедший янки устроил настоящее кровавое побоище. Непонятно, как он смог сорвать крепление?
– возмущался Клячкин.

– Большой, очень большой! И сильный!
– уважительно отметил китаец, - Говорят, полицейские разбили ему голову.

– Отбили почки, выбили зубы, расплющили яйца и сломали ребра. Я слышал эти сплетни в баре. Глупости! Англия - не Россия и не Китай. О'Хара успел уехать?

– Нет, порт перекрыли мгновенно. Слишком у них там все четко работают. Ненавижу!

– Плохо.

– Я приказал моему человеку не рисковать.

Клячкин вопросительно посмотрел на китайца.

– О'Хара не "рассчитал" дозу опиума, сейчас он уже окоченел в своем номере. "Чистильщик обуви" повесил табличку "не беспокоить". Я утром получил телеграмму "клиент подтверждает поставки по третьему договору".

– Твои люди успели выехать?

– Все, кроме "чистильщика".

– Мои тоже все на континенте. Когда паром выходил из порта, мне показалось, что за нами собираются отправить катер наперехват. Пришлось понервничать.

– Пора прощаться. Встретимся в Вашингтоне, - китаец протянул Клячкину руку.

– Да, разделимся снова. В пути, на пароходах, будет спокойнее. Через десять дней хватать всех подряд перестанут, а по одним смутным подозрениям арестовывать никто никого не решится.

* * *

Следственная группа, расследующая убийство премьер-министра, не могла похвастаться никакими результатами, кроме ареста Джона Хилла. Война с США уже была признана ненужной и крайне опасной, обострение отношений было решено свести на нет, и вдруг такой жуткий инцидент. Личность убийцы тщательно скрывали от всех, от газетчиков, от общественности, от членов парламента, но уничтожить Хилла бесследно было невозможно. Требовался другой человек, не исполнитель, а организатор. Сотни детективов перетряхивали Лондон в поисках подходящей кандидатуры, спецслужбы арестовали всех своих "ручных революционеров". Тело О'Хары было обнаружено через час после смерти, но Хилл промолчал о соратнике, и полиция не придала этому случаю никакого значения. Мертвый ирландец был для полиции неинтересен, он не мог дать нужных признательных показаний. Кроме того, он был неизвестен, его фигура была настолько мала, что делать из него организатора политического убийства было глупо.

Только после трехчасового бессмысленного мордобоя полиции дали разрешение на пытки и Хилл мгновенно заговорил. Он признался во всем, кроме участия О'Хары, узнавая портреты любых, предлагаемых ему сообщников, он опознал два десятка организаторов убийства на очных ставках, но ирландца не выдал. Лишь день спустя нашелся случайный свидетель, видевший их вместе, реальное расследование сдвинулось с мертвой точки, но, политически необходимые, фигуранты преступления были уже готовы. Комиссия по расследованию опоздала со своими разоблачениями всего на пару часов. Как по мановению волшебной палочки, все крупнейшие газеты Европы и Америки получили, и решились опубликовать материалы о громком убийстве. В США Хилл мгновенно стал национальным героем, ему наняли лучших адвокатов, пытки пришлось прекратить, а нелепые признания спрятать в ящик стола. Руководство обеих стран пыталось сбить накал страстей, но Клячкин вложил слишком много денег по обе стороны океана, мелкие газетенки, до которых у властей не доходили руки, поднимали свой тираж до небес, раздувая скандал. В США развернулась продажа земель с золотыми приисками, на границе между британской колонией Гвианой и Венесуэлой, давно принадлежащих английским оккупантам, янки показывали, что доктрина Монро реально работает.