Чтение онлайн

"Чужие слова говорит войсковой старшина, с чужого голоса поет. Не будь Ершов премьер-министром, (поганое название имеет чин, ой какое поганое) точно сказал бы вслух свое мнение. Но нельзя! Субординация и дисциплина! Враз из пилотов погонят!" - подумал Макарка, нахмурился и опустил взгляд на свои ботинки.

– Ты, хорунжий, мысли глупые свои из головы выброси! Приказано десант оставить в живых! Исполняй!
– зло выплюнул команду войсковой старшина, без слов поняв реакцию пилота.

* * *

По мере приближения к цели восторг боя охватывал Макара всё больше. В первом бою он не был готов к тому невероятному всплеску адреналина, когда в одиночку топишь огромный корабль врага. А потом долгий откат, когда мысль, что этого может никогда больше не будет, что это единственный боевой вылет, заставляла невыносимо страдать. Что значат десятки или даже сотня зарубок на прикладе карабина удачливого казака, когда на борту самолета Макара красуется рисунок крейсера, который тянет на шесть сотен зарубок.

Примерно за десять километров до цели, когда оставалось лететь меньше пяти минут, эскадрилья развернулась, оставляя солнце сзади, и выстроилась веером, разобрав цели. Заместитель Макара отстал, его самолет остался в резерве.

Летчики совершали все маневры заранее, самолеты были сильно перегружены и реагировали с заметным запозданием. За последний год механики вылизали двигатели до предела. Ресурс, правда, поднялся совсем немного, с восьми часов работы до десяти, и то лишь при условии полета на крейсерской скорости в самом щадящем режиме. Слегка опустив нос, Макар начал снижение с работающим на малых оборотах мотором, чтобы использовать фактор неожиданности. Со сбросом газовых баллонов пилот выжидал до последней секунды, они попали на нос крейсера, крайне удачно. Макар набирал высоту и не видел того, что два летчика промазали. С кормы одного из уцелевших броненосцев заработали пулеметы. Резервный самолет атаковал корабль, но вдруг клюнул носом, врезался в бизань-мачту, сломал её верхушку, упал на заднюю трубу и загорелся. Макар наконец-то оглянулся назад, и выругался от бессильной злобы.

Через полчаса эскадру отутюжила новая дюжина самолетов, еще через полчаса следующая. Больше англичанам не удалось сбить ни одного самолета.

* * *

Боевая часть британской эскадры состояла из четырех новых и мощных кораблей. Бронепалубный крейсер "Пауэрфул" со скоростью хода 22 узла, дальностью плавания 7000 миль и экипажем 894 человека. Бронепалубные крейсера "Блейк" и "Бленхейм" со скорость хода 22 узла, дальностью плавания 10 000 миль и экипажем 570 человек. Бронепалубный крейсер 2-го ранга "Эклипс" со скоростью хода 19,5 узла, дальностью плавания 7000 морских миль и экипажем 450 человек. Главным в подборе кораблей была дальность плаванья, она должна была позволить кораблям пересечь Тихий океан без дозаправки в Гонолулу.

Первыми почувствовали действия хлора матросы крейсера "Пауэрфул". Сначала всех ошеломил резкий запах, от которого защипало в носу, глаза резало, но все подумали, что это от дыма. Хлор душил, жег грудь огнем, выворачивал наизнанку. Не помня себя от ужаса и боли, матросы прыгали в океан. Те, кто промедлил лишнюю минуту, падал замертво. Офицеры и матросы в орудийных башнях и трюмах пытались найти укромный уголок, куда еще не проник газ. Ослепленные ядом, они сталкивались друг с другом падали и умирали в судорогах. Хлор проникал всё ниже, убивая всех на своем пути. Когда первая порция газа рассеялась, на палубу, шатаясь, выкарабкались случайно уцелевшие матросы, ослепшие, выкашляющие свои легкие, с темно-багровыми лицами. Злодеи прилетели снова. Убивать было уже некого, но самолеты еще дважды сбрасывали на крейсер свой жуткий груз. Из двух с половиной тысяч офицеров и матросов никто не выжил.

Авиационный налет продолжался полтора часа. За это время эскадра разделилась на две части, на пароходах капитаны сыграли "стоп машины, чтобы избежать столкновения, а крейсера продолжали движение, хотя и замедлили ход. Через два часа, когда дым рассеялся, эти группы кораблей разделяло больше пяти километров. Еще примерно полчаса казаки не решались высадиться на британские крейсера, смертельный газ, пугал своей неизвестностью даже отчаянных храбрецов. В это время единственный военный корабль - торпедоносец демонстрировал экипажам британских транспортных судов две свои скорострельные пушки Канэ. Долгое молчание орудий на крейсерах убедило капитанов транспортных судов в полной безнадежности сопротивления, на шести судах спустили флаг, лишь на одном корабле продолжали бесполезно стрелять пулеметы. Там находился командующий британским десантом. Капитан торпедоносца решил захватить еще один трофей, заодно сберечь дорогие торпеды, поэтому приказал открыть огонь из пушек Канэ. Стрельба шла осколочными снарядами, чтобы случайно не потопить британский транспорт. Двух десятков попаданий по палубе парохода хватило, чтобы английский джентльмен удовлетворил свою гордость, при этом сотня солдат и матросов погибли, или получили ранения.

Глава 8

Побег из тюрьмы "Рединг"

Бузов уговорил Гусева посетить собор Нотр-Дам, построенный в XIII веке, Володя быстро устал и друзья зашли в небольшое кафе, расположенное в двух кварталах к западу. Гусев вытянул под столом свою больную ногу, пытаясь сдержать гримасу боли, а Бузов восторженно трещал на своем ужасном английском об элементах фламандской, готической, англо-нормандской и тюдорской архитектуры. На фразе про каррарский мрамор он внезапно замолчал, а потом шепотом сообщил Володе по-русски:

– Через два столика от нас, у окна, в одиночестве сидит девушка. Я её видел в стриптиз-клубе "Мулен Руж", когда посетил его перед гонкой Париж-Руан. Стриптиз, право, доброго слова не стоит, - махнул рукой Валерка, - Я, собственно, хотел посмотреть на Тулуз-Лотрека, а канкан смотрел, в ожидании прихода художника. Что интересно, эта девушка, по словам соседа по столику, одновременно спала с двумя мужчинами: с каким-то аристократом и модным писателем.

– С Оскаром Уайльдом?
– издевательски спросил Гусев, зная, в чем именно заключалось "непристойное поведение" ирландца, получившего два года тюрьмы.

– Конечно, нет. Иногда я жалею, что приложил руку к освобождению из тюрьмы этой..., - выругался Бузов.

– Так чем тебя так заинтересовала девчушка-поблядушка?
– хмыкнул Гусев.

– Когда тебе было двадцать, ты, помнится мне, спал с девушкой, которая вот-вот должна была выйти замуж.

– Гормоны, мало увольнительных в город, недостаток карманных денег. Солнце, лето, каникулы!
– развел руками Гусев.

– Вот-вот. Шестнадцать лет, гормоны, мало денег на наряды. За что нам её осуждать? Ей сейчас девятнадцать, а взгляд, как у двадцати пятилетней женщины.

– Да ты на неё запал три года назад?!

– Как она была молода, свежа и хороша! Я подойду. Посиди один.

Бузов ушел к столику у окна, а к Гусеву подошла молодая женщина, слишком холеная, чтобы быть проституткой. Когда она заговорила, то Гусеву почудилась аристократическая спесь, а скромность её одежды Володя отнес за счет стесненности в средствах.

– Позволите присесть за ваш столик, полковник Мартэн, - спросила она Гусева по-французски.