Чтение онлайн

Бывшая принцесса Иоланда Савойская улыбнулась.

– Благодарю вас за вопрос, синьора Анкона. Как Императрица иностранного государства я не имею права и не считаю возможным комментировать события в Италии или навязывать свое видение по тому или иному вопросу внутриитальянской жизни. Могу лишь сказать, что в России и Ромее женщины получили не только избирательные права наравне с мужчинами, но и вообще права женщин и мужчин в Империи Единства сейчас равны. Женщины, например, могут свободно служить на госслужбе, в армии или авиации. Стоящая рядом со мной моя камер-фрейлина Наталья Иволгина является действующим офицером русских Сил специальных операций.

Собравшиеся дамы ахнули и с завистью уставились на невозмутимо стоявшую Иволгину, затянутую в столь выгодно (возможно и несколько вызывающе) подчеркивающую фигуру армейскую униформу. Сиял боевой орден на груди, горела золотом рукоять наградной сабли с темляком георгиевской ленты. Настоящее живое воплощение патриотического плаката ведомства графа Суворина. Да и слава русских ССО уже проникла в Европу, придавая сказанному Императрицей Марией Викторовной дополнительный шарм.

Вот только мало кто из присутствующих на этой встрече представлял себе насколько опасной может быть сия двадцатипятилетняя барышня, невозмутимо стоящая у кресла Императрицы Единства. И если потребуется защитить свою Государыню от любой опасности, то эта милая мадмуазель мгновенно превратится в вышколенную машину смертоубийства, не знающую пощады и сомнения.

Хотя сама Иволгина предпочитала добиваться результата без шумных эффектов, считая стрельбу грубой работой, свидетельствующей и полном провале поставленной задачи. А провалов она не любила. Как и тех, кто в них был повинен.

А Императрица тем временем расписывала достоинства своей камер-фрейлины, явно наслаждаясь производимым эффектом:

– Итак, дамы и господа, имею честь рекомендовать вашему вниманию потомственную дворянку Наталью Иволгину, дочь генерала Николая Иволгина. Выпускница Петроградского Смольного института благородных девиц, член Петроградского стрелкового клуба, член Петроградского автомотоклуба. На фронте с первого месяца войны. Кавалер-дама Ордена Святой Анны третьей степени с мечами и бантом. Награждена «Георгиевским оружием за храбрость». За отличие на поле боя досрочно произведена в чин поручика.

Наталья стоически терпела это театральное представление, которое рекомендовал устроить граф Суворин. Что делать, придется побыть рекламным плакатом, чего не сделаешь для пропаганды и прикрытия своей неофициальной деятельности. Зато можно представить, какой эффект это все произведет в Европе, да и поток добровольцев в армию и в авиацию резко увеличится.

– И наконец, камер-фрейлина поручик Иволгина горячая сторонница женского равноправия во всем мире и новой жизни женщин в современном обществе. Равные права, просвещение, медицина, возможность равных возможностей – все это будет обсуждаться в новой газете «Женский взгляд», учредителем которой выступила синьора Иволгина. Я горячо поддерживаю это начинание и надеюсь стать постоянным автором этого издания.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МИТАВА. ОПЕРАТИВНЫЙ ШТАБ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ. 24 сентября (7 октября) 1917 года.

– Так что там с тем немцем? Репортеры и делегация Красного Креста уже на подъезде к нам. Что удалось выяснить?

Емец доложил по всей форме.

– Ваше сиятельство! Из полученных в ходе дознания сведений удалось установить следующее. Первое. Непосредственным исполнителем несостоявшегося подрыва склада с отравляющими баллонами действительно был гауптман Вебер, и он это признает. Второе. По его словам, приказ о взрыве пришел по инстанции от командующего 8-й армией генерала фон Кирхбаха, но, судя по всему, этот приказ отдал главнокомандующий группой армий «Эйхгорн» генерал-фельдмаршал Герман фон Эйхгорн, хотя подтвердить документально мы это не можем. Впрочем, в портфеле у Вебера достаточно других интересных документов, в том числе и тех, что мы сможем продемонстрировать международной прессе. И, третье. Сам гауптман Вебер, снимая ответственность с кайзера и всей Германии, готов свидетельствовать против генерала фон Кирхбаха, готов дать показания трибуналу и говорить с репортерами об этом деле.

Командующий ССО удовлетворенно кивнул.

– Прекрасная работа, Анатолий Юрьевич. Готовьте пациента к встрече с прессой.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

– Что-то еще?

Подполковник кивнул:

– Так точно, ваше сиятельство. Имеется личный вопрос, если позволите.

– Гм, ну, давай свой «личный вопрос», хотя он мне заранее не нравится.

– Ваше сиятельство, я повторно намерен требовать сатисфакции от есаула Шкуро.

– О, Господи, Емец, нашел время. Тебе, что, мало моего решительного запрета на дуэли?

– Я верен Государю Императору и чту вас, как отца-командира, но я требую созыва офицерского суда чести. Негодяй и мерзавец Шкуро не может служить в рядах ССО, не говоря уж о нетерпимости сего положения для моей чести.

Слащев едва удержался от едкой реплики относительно того, что негодяи, мерзавцы, а часто и полные отморозки отнюдь не редкость в их конторе, такова специфика их деятельности. Но вслух генерал смягчил формулировки.

– Емец, ты должен понять, что дуэли сейчас идут на пользу врагу. Наша контора почти вся состоит из людей, которые не терпят друг друга. Если я позволю дуэли, то русская армия лишится самых эффективных своих отрядов.

– Ваше сиятельство, я потомственный дворянин и офицер Лейб-Гвардии Его Императорского Величества Георгиевского полка. И если вы мне откажете в моем праве удовлетворения чести, то я, как Кавалер Ордена Святого Архистратига Михаила и Кавалер Ордена Святого Георгия, обращусь к Августейшему шефу моего полка Государю Императору Михаилу Александровичу. Верю, что Его Величество чтит кодекс чести, а также помнит о временах, когда я, в числе прочих георгиевцев, был рядом с ним со времен подавления мятежа в Ставке Верховного Главнокомандующего в Могилеве. Равно как и в прочих местах, где Государю Императору требовались верность и честь.

Император помнит об этом, тут командующий не сомневался. Как и помнит о том, как сам Яков Слащев вел ночью мятежный Лейб-Гвардии Финляндский запасной полк на захват Зимнего дворца и на арест (а, возможно, и на убийство!) только-только взошедшего на престол Михаила Второго. Лишь чудо тогда спасло Царя и всю Россию. Император простил полковника Слащева и возвысил его, хотя тот, раскаиваясь, просил не за себя, а за тех, кого он подбил на выступление. Простил и дал шанс искупить.

А остальных мятежников повесили в Москве на Болотной площади. Стройными рядами повесили, включая бывших Великих Князей, депутатов Госдумы, генералов, промышленников, землевладельцев и прочих, кто активно участвовал в заговорах против Его Величества.

И Слащев всегда помнил, что он тоже должен был там висеть на потеху публике, как кольцо краковской колбасы на Рождество. А потому служил Государю не за страх, а за совесть.

И не счесть, сколько благодарственных свечей он поставил в храмах, благодаря Бога, что не дал Он ему стать цареубийцей, и не дал истории России пойти по иному пути.

Емец бросил на чашу весов еще один весомый аргумент:

– Тем более что речь идет о чести известной вам дамы.

Командующий ССО хмуро глядел на подполковника.