1917: Вперед, Империя!
Шрифт:
– Отнюдь, брат мой, отнюдь. Но, видишь ли в чем проблемка – визиты-то не запрещены, а вот то, что твоя Аликс говорит при этом – все это имеет явные признаки государственной измены.
Бывший самодержец вскинулся.
– Объяснись!
– Более чем охотно, брат мой. Для того тебя и позвал. В свое время мы с тобой, во имя блага государства российского, железным образом условились, что с момента твоего отречения от Престола за себя и за Алексея, ты и твоя семья примете на себя Великокняжеские титулы и будете им строго соответствовать. Так?
– Так.
– Однако, ряд событий последнего времени вынуждают меня заявить – обрати, будь добр, внимание своей супруги, что говорить в великосветских салонах про то, что никто не может ее лишить титула Императрицы, не совсем благоразумно. Более того, рассуждать о том, что Алексей незаконно лишен права престолонаследия, да еще и делать это привселюдно, еще более не здраво, ввиду того, что сие являет собой государственную измену. Не мне тебе говорить, что это все значит. Я не хочу выносить сор из избы, как говорят у нас в народе, но все это подводит к неприятным вопросам.
– Это к каким же?
Я криво усмехнулся:
– О, поверь мне, вопросы крайне неприятные и у Высочайшего Следственного Комитета их крайне много. Например, странное совпадение, когда из-за, якобы, остро возникшей болезни Аликс, которую потом никто у нее не замечал, ваше семейство срочно отбыло в Крым, и это в тот самый момент, когда на Красной площади произошел взрыв и погибли сотни людей, включая нашу с тобой Мама и несколько членов Императорской Фамилии, а наша с тобой сестра Ксения осталась вдовой. И, заметь, едва не погиб я сам, чуть не освободив таким образом Престол Всероссийский.
– Но…
– Нет, позволь я уж договорю. Далее. Взрыв, погубивший в Тифлисе нашего дядю. Я ничего не знаю о том, может ли твоя супруга иметь к этому всему хотя бы теоретическое отношение, но разговоры в высшем свете идут именно об этом и, думается мне, что ты об этом знаешь.
Ники насупился, но промолчал. Продолжаю:
– Разумеется, я не верю в причастность Аликс к убийству Ник-Ника или к Кровавой Пасхе, но, как говорится, осадочек имеется. Слишком уж она много болтает и слишком уж ей, в этом контексте, это все выгодно. Вспомним также о том, что официальной целью последнего, будем надеяться, мятежа от 6 марта сего года, была попытка вернуть твоему сыну, так сказать, законный престол.
– Мне представлялось, что я четко ответил на этот вопрос, в том числе и на том твоем отвратительном балагане, который ты наименовал пресс-конференцией!
– Ты – да, но твоя Аликс? Я ни в чем ее не обвиняю, пока во всяком случае, но ты сам понимаешь, что значит государственная измена и какова цена определенности в престолонаследии! Я хочу, чтобы ты понял, что твоя семья находится в центре пристального внимания. Внимания общества и не только.
– За нами шпионят?!
Хмыкаю.
– Разумеется. А с чего тебя это так удивляет, собственно? Ты же в свое время посылал людей шпионить за мной.
– Но ты тогда собирался сочетаться морганатическим браком!
– Ну, это да. Был грех. Сочетался. Однако, твоя жена сейчас напрашивается на обоснованное подозрение в государственной измене, а это совсем другая тяжесть проступка, чем морганатический брак, не так ли?
– Но…
– В общем так, Ники. Разговор не несет конструктива, а во времени я сегодня крайне стеснен. Думаю, что у Аликс вновь разыгралась ее болезнь, из-за которой она не смогла присутствовать на Пасху на Красной Площади. Так что Крым, в ближайшие месяца три, будет весьма полезен для ее здоровья.
Николай помолчал, затем хмуро уточнил.
– Нам всем нужно выехать на «отдых»?
Киваю.
– Разумеется. В сложившихся обстоятельствах гарантировать вашу безопасность и безопасность России я могу только убрав вашу семью, а в особенности, Алексея и твою Аликс, из Москвы подальше. Я вовсе не хочу, чтобы твоего сына вновь использовали как знамя мятежа. Равно как и не хочу, чтобы у России вновь украли победу в этой войне.
– Вновь?
Выругав себя за длинный язык, уточняю:
– Два мятежа сорвали нашу военную кампанию на этот год. И мы, вместо победного марша по Берлину, вынуждены были заниматься нашими внутренними проблемами, а армия вообще была не способна наступать. Я не хочу, чтобы эта история повторилась.
Откуда ему знать, какой катастрофой для России закончилась Первая мировая война в моей истории?
* * *
ИЗ СООБЩЕНИЯ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА (РОСТА) ОТ 28 ИЮНЯ 1917 ГОДА:
Продолжаются волнения в Австро-Венгрии, вызванные кровавым подавлением выступления 81-й Гонведской пехотной бригады из Будапешта, отказавшейся идти в наступление на итальянском фронте. Наблюдатели отмечают, что попытки использовать войска для восстановления порядка в Венгрии успеха пока не имеют.
Мы следим за развитием ситуации в этой стране.
На фото: австро-венгерские солдаты
Глава 1. Война за мир
На фото: Михаил Александрович Романов
МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДОМ ИМПЕРИИ. 28 июня (11 июля) 1917 года.
— Все готово, Ваше Императорское Величество! Мы можем начинать.
Киваю. Да, начнем, пожалуй.
Государство – это я.
Так сказал однажды один французский король, приняв ослабленную, охваченную фрондой страну и создав величественную державу с непререкаемой абсолютной монархией и с собой любимым на троне. Король Солнце — так называли его. Как назовут меня? Кто знает. Титул «Кровавый» уже занят, так что я готов согласиться на что-то более скромное.
Империя – это я.
Так уж случилось. Бог свидетель – я этого не хотел. И всеми силами старался избежать. И вот теперь, бросив последний взгляд в зеркало, вновь вижу отражение человека, в теле которого я нахожусь вот уже четыре месяца. Высокий, статный, начинающий лысеть мужчина, в полном расцвете сил. Худощавое породистое лицо, высокий лоб, усы по моде этого времени. Генеральский мундир строго сидит на стройной фигуре. Все, как всегда. Лицо и тело брата Николая Второго, Михаила Александровича Романова. Михаила Второго, Императора Всероссийского…