Чтение онлайн

Дружно гребите

Во имя прекрасного - против течения...

(Алексей Толстой)

Я пробовал зажигать фонарь и в роли Диогена искал "человека". В Одессе его не было.

И это стало особенно ясно, когда в Одессу приехал В. А. Степанов

С В. А. Степановым мне пришлось сделать "кусочек политической жизни", несколько верст пути, рука об руку. Он обладал счастливейшим и ценнейшим свойством возбуждать в других людях энергию мысли. Как-то с ним всегда все "пересматривалось" по существу, так сказать, сначала. Он был отнюдь не революционер, но мозг его был всегда счастливо открыт для новой мысли. Он никогда не застывал и все время эволюционировал в лучшем смысле этого слова. Очень твердый в основном стремлении, он обнаруживал большую гибкость в способах. И отнюдь не в том смысле, что "цель оправдывает средства", а в том, что "суббота для человека, а не человек для субботы" ...

А. М. Драгомиров еще не уехал в то время из Одессы. Мы собрались втроем. И ...

Слушали:

Мнение присутствующих о том; что генерал Деникин находится в опасности. "Такое" отступление, по всей вероятности, не может обойтись без "личных перемен". Это закон истории. Может быть три случая. Генерала Деникина убьют, он застрелится, он совершит "отречение". Необходимо подготовиться к каждой возможности.

Постановили:

Поддерживать генерала Деникина до последней возможности и повиноваться ему до самого конца. Преемником ему почитать генерала Врангеля. Как передать власть генералу Врангелю в случае трагического конца - сейчас установить невозможно. Если же будет "отречение", то употребить усилия в том направлении, чтобы перед отречением произошло "назначение" нового главнокомандующего.

Слушали:

В Одессе может организоваться отпор в том случае, если будет найден "человек".

Постановили:

Зажечь Диогенов фонарь и искать "человека".

Слушали:

Кроме Врангеля другого человека не найдено.

Постановили:

Принять зависящие меры, чтобы генерал Врангель стал пока во главе Одессы.

Эти зависящие меры были приняты. В точности мне неизвестно, привели ли они к какому-нибудь результату. Но думаю, что генерал Врангель опоздал бы.

Ангел смерти витал над Одессой.

Надо было "зарегистрироваться".

Большое здание. Два этажа сплошь набиты офицерами. Очередь совершенно безнадежная. Здесь надо стоять часы.

Это все "регистрирующиеся". Здесь всякие.

Явные старики и инвалиды. Всякого рода "категористы", потом бесконечное количество служащих в тыловых учреждениях. Здешние - одесские и эвакуировавшиеся из самых разных губерний ... "Командировщики", получившие всякие поручения. Часть из них действительно что-то здесь делает, а остальные - "ловчилы". Наконец ... наконец, просто "дезертиры" ... Хотя все они, конечно, имеют удостоверения.

Я потолкался, некоторое время среди этой толпы и ушел в "отвратном" настроении.

Толпа ... Толпа офицеров. Не знаю почему, на меня всегда офицеры производят самое тяжелое впечатление, когда они собираются "толпами" ... Офицер по существу "одиночка"... Он должен быть окружен солдатами. Тогда понятно, почему он "офицер"...

Но офицерство "толпами" ... Тут есть какое-то внутреннее противоречие, которое создает тяжелую атмосферу... Такое же тяжелое впечатление на меня производят "офицерские роты" ... некоторые, по крайней мере ... В них чувствуется какая-то внутренняя горькая насмешка ...

И это впечатление особенно ярко, если сравнить "офицерские роты" с "юнкерами" ... Казалось бы, "офицерские роты" самые совершенные части... А вот нет... В них какой-то надлом, нет здоровья, нет душевного здоровья... И как это ни странно - не чувствуется дисциплины. А юнкера всегда производят какое-то бодрящее душу впечатление: сжатой пружины, готовой каждую минуту развернуться по знаку своего начальника.

Душевной упругости, пружинчатости я совершенно не почувствовал в этой офицерской регистрирующейся толпе... Плохая психика, ужасная психика ...

Такое учреждение, где регистрируются, не единственное вот это. По всему городу, в разных участках, происходит то же самое. Везде стоят такие же толпы офицеров, понурые, хмурые, озлобленно подавленные и требовательные ...

Сколько их?

Никто не знает толком, называют самые фантастические цифры ... Кто говорит, что уже "зарегистрировалось" восемьдесят тысяч... Но это явно преувеличено... Но не меньше двадцати пяти тысяч, наверное ...

Целая армия. И казалось бы, какая армия. Отборная ...

Да это только так кажется ...

На самом деле эти выдохшиеся люди, потерявшие веру, ничего не способны делать. Чтобы их "встряхнуть", надо железную руку и огненный дух... Где это?

Принцип регистрации нелеп. Офицеров "заносят" куда-то, и этим ограничивается все.

Меж тем ...

Меж тем настроение этого города, самого города, начинает портиться...

Явственно чувствуется какая-то подземная работа. Хорошо бы держать самый город "под прицелом" ... И это было бы легко, может быть. Каждый регистрирующийся офицер должен был бы тут же получать приказ, "в какую часть он зачислен на случай тревоги и куда должен явиться, кто его начальник". Так однажды было сделано в Екатеринодаре. И дало прекрасные результаты.

А так - эти списки? Для чего они? Для облегчения работы большевиков, когда займут город, по отыскиванию офицеров?

Ангел смерти реет над Одессой-мамой ...

Ко мне пришел один офицер.

Молодой, энергичный... С наклонностью к необузданному фантазерству. Он мне казался белым по мыслям и чувствам, но испорченным доктриной "цель оправдывает средства". Он стал во главе группы офицеров, поднимавших большой "бум" ... Они были решительны, смелы. Достаточно смелы для "бумных" историй, недостаточно отважны, чтобы быть беспощадными к своим ...

Теперь он пришел ко мне продемонстрировать, так сказать, свое "беспристрастие"...

– Вот прочтите.

Читаю. Это собственноручное признание начальника одной из очень крупных "контрразведок" в том, что он, будучи больным, был соблазнен своим помощником присвоить и разделить между собой (четырьмя соучастниками) крупную сумму в иностранной валюте. "Будучи почти в беспамятстве", "он поддался на уговоры". Теперь он приносил чистосердечное раскаяние и просил предать его суду.