Чтение онлайн

Тем временем моя королева встала во весь рост, собрала воедино свои магические силы, воздела вверх руки и, нащупав в воздухе туго натянутые волшебные струны, связывающие наш сказочный мир с миром нарисованных на дорогой бумаге картинок, сиречь с физическими телами карт из Алисиной колоды, обняла их, притиснула друг к другу — получился сноп как будто бы колосьев. Напрягши все свое тело, которое стало вдруг золотым и бриллиантовым, с первородной мощью валькирии она дернула охапку вниз. Вот так вот!

Мы, плоский народец, конечно, предчувствовали: грядет. Когда кто-то из нас решается на пируэт, мы все начинаем нервничать — повышается напряжение волшебного поля, жарко делается, душно. Самые чуткие из Старших Арканов слышат даже нечто вроде низкого дребезжания, будто в соседней квартире режут старую чугунную батарею пилой-«болгаркой».

Карта Королевы Кубков выскользнула из колоды, преодолела силу земного притяжения и пружинисто вылетела из нее, как лосось из северной реки.

Она перевернулась в воздухе, повинуясь колдовскому расчету, лизнула сухонькую руку Алисы краем рубашки и упала на скатерть, прямиком на меня, гордого сигнификатора гадания. Спиной ко всем, лицом ко мне. Ко мне.

«Я Вас любил. Люблю. И буду впредь. Не дай Вам бог любимой быть другими!» — шепотом процитировал я, припадая на одно колено. Я был взлохмачен и небрит с похмелья.

Королева Кубков сложила свои белые прохладные руки у меня на макушке и, улыбаясь сквозь слезящийся прищур, подняла глаза к небу. Как был, на коленях, я бережно привлек ее к себе и поцеловал в самое лоно.

— Вы тоже, кажется… волнуетесь? — спросила Алису Русалочка. От нее не укрылись проделки карты-отщепенки, но она сочла их следствием Алисиной неловкости.

— Это волнуется Королева Кубков. У нее чувства, перемены.

— Вы так говорите, будто они живые, — пробормотала Русалочка.

В ретро-кинотеатре показывали «Иметь и не иметь». Пит возвращался домой с последнего сеанса и вдруг заметил новую вывеску.

Он замер посреди тротуара и в недоумении уставился на витрину, чудом втиснутую между магазином подарков и булочной. Подошел поближе, заглянул внутрь и увидел полки с фильмами, старые киноафиши на стенах и большой телевизор. На потертой двери красовалась табличка: НЕВЕРОЯТНЫЕ МЕЧТЫ. Похоже, торговали тут не первый день.

Вот так сюрприз! Пит знал каждую видеоточку в округе, от крупных сетей и маленьких лавочек рядом с университетом, где работали студенты-киношники, до крошечного порномагазинчика в центре: там иногда удавалось откопать классические итальянские ужастики и контрабандные азиатские ленты. Однако ни о каких «Невероятных мечтах» он и слыхом не слыхивал, хотя проходил по этой улице дважды в неделю. Кино для Пита составляло смысл жизни, было его религией. Как получилось, что он упустил из виду магазин в трех кварталах от дома? Он вошел, дверь звякнула колокольчиком. Люминесцентные лампы освещали скромный торговый зал: три стеллажа с дисками и один, вдоль стены, с видеокассетами.

— Если что — обращайтесь, — буркнула девушка за прилавком. Пит подумал, что она похожа на птенца — короткие светлые волосы топорщатся, будто цыплячий пух.

Он рассеянно кивнул и направился прямиком к разделу с классикой. В отношении кино он был всеяден, но о видеомагазине можно судить по ассортименту классики, так же, как о державе — по состоянию тюрем. Он бегло просматривал знакомые названия и вдруг заметил диск с ярлычком «Новинка».

Дрожащими руками Пит достал коробку. Не может быть: «Великолепные Амберсоны» Орсона Уэллса, режиссерская версия!

— Это что, шутка? — вырвалось у него.

— Где? — вскинулась продавщица.

Пит шагнул к прилавку, потрясая коробкой. Девушка в ожидании неприятностей насторожилась и подобралась.

— Простите, вот здесь указано, что это режиссерская версия «Великолепных Амберсонов» с восстановленными фрагментами утраченной пленки.

— Ну да, — смягчившись, ответила она. — Диск поступил пару недель назад. Вы не знали? Раньше существовала только версия для кинопроката, которую изуродовали на студии…

— Но режиссерский вариант уничтожили, — возразил Пит. — От последних пятидесяти минут не осталось ничего, кроме раскадровки.

Девушка пожала плечами.

— Все так думали, но в прошлом году пленку обнаружили где-то на складских задворках.

Неужели новость обошла Пита стороной? Ведь такая находка — голубая мечта киномана, все интернет-форумы должны гудеть, как улей.

— Как же она нашлась?

— Вообще, забавная получилась история. Уэллс рассказывает об этом в интервью, записанном на диске. Правда, он сбивается то и дело, но с девяностолетнего старца что возьмешь? Он…

— Вы ошибаетесь, — прервал ее Пит. — Если только Уэллс не вещает с того света. Он умер в восьмидесятых.

Продавщица раскрыла рот от удивления, но, спохватившись, натянуто улыбнулась. Пит почти слышал, как она повторяет про себя заветные мантры: «Пункт первый — клиент всегда прав; пункт второй — если клиент не прав, смотри пункт первый».

— Разумеется, как скажете. Возьмете диск напрокат?

— Да, — ответил он. — Только я у вас еще не записан.

— Если вы здесь живете, достаточно оставить номер телефона, ну, и еще нужен какой-нибудь документ с вашим адресом.

— Кажется, у меня есть платежные квитанции, — порывшись в бумажнике, Пит протянул девушке корешок.

Потом заполнил анкету, и продавщица стала вводить данные в компьютер. Пока она этим занималась, Пит сказал:

— Слушайте, может, я и похож на психа, но… я бы слышал. Я знаю о кино почти все.

— Дело ваше, хотите — верьте, хотите — нет, — отвечала продавщица, постукивая пальцами по коробке. — С вас три доллара восемнадцать центов.

Пит снова вынул бумажник, но среди старых чеков, квитанций и прочего хлама не оказалось ни одной купюры.