Чтение онлайн

– Идём, доктор там.

Они вместе поднялись на этаж. По следующему пролёту уже спускался мужчина. Его волосы ожидали мыла, руки покрывали порезы и пятна ожогов, костюм был знаком со щёлочью и кислотой, а в его глазах плясали черти. Он нахмурился, качнул головой. Девушка оставила Фроста, спустилась, внизу хлопнула дверь. Человек снова мотнул головой, теперь вверх.

Фрост поднялся за ним на крышу. Доктор ждал, глядя за дом, в пустоту.

– Приступим?

Человек с безумными глазами зашёл со спины, надавил на плечи, заставляя Фроста встать на колени. Затем он повернул его лицо вверх, к потемневшему небу.

Доктор возник рядом с тиглем в руках. Руки безумца сдавили голову, не давая возможности уклониться. Доктор наклонил сосуд. Расплавленное золото пролилось.

Глаза испарились сразу с лёгким шипением. Боль и восторг смешались как две разноцветные струи одного потока. В глазницах застывало золото.

– Иди!

– Как? Я ничего не вижу!

– Открой глаза. В них навсегда золото Кадафа.

Фрост вспомнил, как он когда-то открывал глаза, повторил усилие. Теперь он видел. Видел то, что видели люди, и то, что было скрыто от них. Это было знанием и осознанием одновременно.

– Смотри! Вот там самый первый Храм.

Фрост обернулся туда, где прежде была пустота. Каменная пустыня продолжала плоскую крышу дома, в ней возвышался исполинский храм, невероятный и в своих границах, и в безграничности. То ли восстал до самого неба и излился обсидианом вулкан, то ли гора из чёрного камня легла под исполинский резец, то ли представления человека недостаточно, чтобы предположить, как его можно было построить. Фрост сделал первый шаг. Он постарался поверить, что то, что представляется ему зевом бездны, всего лишь врата Храма, и пошёл к вратам.

Подойдя ближе, он посмотрел вверх. В бесконечной вышине, куда вонзалась вершина Храма, мерцал свет. То ли Храм венчала звезда, то ли там, в сердце мрака и страха, кто-то был. Или что-то было. И он ждал сейчас Фроста. Или оно ждало.

Фрост побежал. Храм вырастал, занимал собой горизонт, надвигался на него, поглощал и окружал, распадаясь на элементы, неразличимые на расстоянии, заключая гостя в своё исполинское объятие. Теперь он видел череду остроконечных башен, продолжающую врата. Возникло движение.

Тысяча глаз уставилась на Фроста, тысяча пастей с острыми зубами оскалилась на него. Огромное бесформенное существо, состоящее из глаз и пастей, спустилось с башни. Фрост застыл, он был кроликом перед удавом, он был мошкой на игле страха, он был бабочкой в янтаре, он был…

Пространство взревело. Дрогнуло, раскатилось низким воем, как будто глубоко под скалой застонала сама Земля. Тварь ответила пронзительным визгом, обдирающим уши, как если бы железо скребло по стеклу. Звуковой удар вышвырнул его в реальность.

Фрост проснулся. Его мутило, болели глаза, перед которыми всё ещё стояли образы сновидения. Он видел Храм. Он не вошёл в него.

После зелёной Англии Москва встретила Чёрного слякотью и мокрым снегом. Он добрался до своего посёлка на электричке, спеша обрадовать Матрёну, сразу от калитки позвонил в домофон и только тогда заметил, что тот не работает. Мгновенно зашлось сердце, он рывком повернул ключ, толкнул дверь и едва не бегом бросился к дому. Дверь дома была заперта изнутри, Антон перевёл дух и торопливо вставил в скважину нужный ключ. В коридоре щёлкнул выключателем – света не было. Он тут же поднял глаза на щиток, но снег таял на ресницах, и он не мог ничего разглядеть.

– Антошка! – Матрёша образовалась в проёме двери и тут же повисла на его шее, обнимая, целуя и теребя одновременно. – Я тебя так ждала! У нас света нет, представляешь! Проводка сгорела. Как хорошо, ты приехал!

– Сгорела? – удивился Антон. – Как сгорела? Когда?

– Неделю назад. Я пришла из института, а тут вонь во всём доме стоит, и провода расплавились. Отключила всё.

– Молодчина. – Чёрный наконец отдышался – всё было в порядке, отсутствие электроэнергии – такая ерунда по сравнению с тем, что он успел подумать. – Ничего, провода восстановим. Как же ты тут живёшь?

– Вот так. – Матрёна развела руками. – При свечах, как в нашей прошлой жизни.

– Тогда зажигай свечи! – Антон поцеловал девушку и принялся раздеваться, в доме было очень тепло.

Матрёша скользнула в зал, засуетилась, затопала по дощатому полу. Когда в зал вошёл Антон, его встретила полная иллюминация во все шандалы и канделябры.

– Правильно! – Он похвалил её догадливость, а сам вышел на середину зала, держась так, чтобы одна рука всё время была за спиной. – Иди сюда, Мать.

Заинтригованная Матрёша приблизилась. Чёрный с важным видом поднял руку с завёрнутой в чёрный бархат коробочкой на ладони. Он аккуратно развернул ткань, приоткрыл коробочку, заглянул внутрь и скомандовал:

– Снимай Единорога.

Девушка вскинула на него растерянный взгляд, но без вопросов сняла кольцо.

– А вот это – надень! – И Чёрный расплылся в довольной улыбке, следя, как загораются глаза Матрёны и как восхищённое «ах» замирает на её губах. В коробочке лежала уменьшенная копия его собственного кольца – Глаза Дракона, более тонкая, изящная и подобранная под нужный размер.

– Вот так. – Он взял у Матрёши Единорога, огладил пирамидку и изогнутый узкий выступ, покачал кольцо на ладони. – А ты у нас пойдёшь к Гунне.

– Где ты его взял? – Матрёша не отрывала глаз от обновы.

– В Англии, вестимо, – спокойно, как будто объясняя всем очевидные вещи, ответил Антон. – Там очень неплохие литейщики. И мастерские у них тоже хорошие.

– Спасибо! – Только тут она догадалась поблагодарить.

– Да не за что. – Чёрный всё не мог перестать улыбаться, уж больно довольной и счастливой выглядела сейчас Матрёна. – Кстати, как твоя рука?