Чтение онлайн

А главное, что с тех пор в этот мир можно было ходить открыто. Разве что немного приврать. Омар заявил отцу, что система отслеживания вкусов клиентов, которую применяет Марек Лучано, давно устарела. Много ли узнаешь о человеке, если записывать лишь его любимые блюда и нелюбимые болезни? Но технологию слежки можно усовершенствовать, если…

Отец почти ничего не понял про «пищевой компьютер». Однако идея утереть нос вездесущему Мареку все-таки просочилась в его заплесневелые мозги. По крайней мере, он больше не бил Омара по голове, когда видел на ней очки-микроскоп.

Год домашних исследований не прошёл даром. Сначала Омар обнаружил, что во многих продуктах уже есть наномаркеры. Затем он и сам стал «нанизывать» клиентов, добавляя свои незаметные «нанни» в пищу, а потом отслеживая их с помощью сети Марека Лучано. И в конце концов научился моделировать метаболизм клиентов с такой точностью, что мог легко предсказать, какой запах в данную минуту вызовет у человека аппетит или приступ рвоты.

Но любой подавальщик знает — угадывание желаний клиента радует лишь первые три раза. Особенно если клиенты — такие свиньи, как сыновья Катбея, а ты давно уже мечтаешь о чем-то более интересном, чем превращение стада этих свиней в «пищевой компьютер».

Вот и сейчас Шайтан опять спрашивает, будет ли он нанизывать. Резонный вопрос: в последнее время Омар все чаще запускал этот процесс на автомате, поручая всю обработку данных Шайтану. А сам он терял опыт работы с наномиром. Опыт, который наверняка помог бы ему когда-нибудь построить…

— Конечно буду! — Омар резко прервал раздумья. — Подключайся к пиалам, блудный сын розетки и микроволновки! И приготовься брать пробы слюны! А то с твоим чистым чаем я разучусь даже спектрометр включать.

Завораживающий шелест отвлёк его, когда реакция уже почти закончилась.

Его старые наномаркеры слишком быстро разлагались в желудочном соке. Но сегодня Омар решил применить молекулярную структуру, которую подсмотрел у других «нанни», найденных в рыбе соседки-кореянки. Под микроскопом новые нанозиты были похожи на изюм. В свете пары лазеров розовые ягодки одна за другой проплывали перед окулярами, отмеряя секунды лёгким тиканьем измерителя концентрации…

Услыхав позади странный шорох, Омар дёрнулся и сбил настройку.

Девушка в красном макинтоше шла прямо к нему от двери. Длинные зеленые волосы обтекали острые лепестки воротника, похожие на языки пламени. Казалось, их обладательница не просто идёт, а танцует со своим искином. Водопад, танцующий с огнём…

Средний сын Катбея выставил ногу в проход. Девушка остановилась, склонила голову набок и поглядела на улыбающегося полисмена. Тот что-то спросил. Девушка что-то ответила. Сыновья муллы захихикали.

«Началось, — поморщился Омар. — Опять клиентов распугивают.»

Он бросил пробирку, схватил чайник с «Розой Каира» и поспешил к столику катбеевых отпрысков.

— …Но вы можете на нас положиться! — донеслось до него. Средний сын Катбея продолжал загораживать посетительнице дорогу.

— Судя по вашему помятому виду, на вас уже многие ложились! — звонким голосом отвечала посетительница. — Кстати, сколько весит ваш начальник?

Старший и младший сыновья Катбея засмеялись. Средний удивлённо выпучил глаза, но заметив реакцию братьев, тоже хмыкнул. Потом хмыкнул ещё раз, и постепенно начал похохатывать все громче. Старший тем временем попытался вернуть лицу серьёзность, но взглянув на среднего, махнул рукой и снова загоготал. А младший вообще согнулся, и дёргаясь от хохота, сполз со стула. Старший и средний, показывая на него пальцами, заржали ещё громче — и тоже повалились на пол.

Происходило что-то странное. Сыновья Катбея всегда любили повеселиться, но такого Омар никогда не видел. Все трое полицейских корчились на полу, пытались встать и снова падали, хватаясь за животы и икая.

— Что здесь происходит? — В дверях стоял грозный мулла Катбей. Позади высилась фигура русского генерал-епископа, закадычного друга муллы.

Сыновья Катбея мигом выкатились за дверь. С улицы ещё некоторое время доносились истерические похохатывания.

— Тяжёлая работа у моих мальчиков, — обратился Катбей к русскому, как бы извиняясь. — Вечно каких-нибудь нанодемонов нахватаются от заезжих бандитов…

— А вы их к нам, к нам в Сибирь давайте! — добродушно улыбнулся огромный русский в белой ряс-палатке из пуленепробиваемой бересты. — На морозе все нанозиты дохнут. А уж хорошая снежная буря — вообще самый лучший антибот. Наши братья-нивологи не задаром своих собак кушают!

«И каждому дают по снежной бабе», — мысленно добавил Омар. Эх, расспросить бы этого дядьку, как они там в Сибири со снегом химичат. Говорят, у них и вправду интересные антиботы получаются. Даже на экспорт этот снег идёт, хотя делается из самых настоящих помоев.

Но навстречу почтённым гостям уже выскочил с приветствиями отец. Провожая Катбея и русского в сталактитовый зал, он обернулся и мрачно зыркнул на Омара, потом показал глазами на столик в углу. Ах да, эта девушка, вот она где.

— В нашей базе на неё ничего нет, — прошелестел в ухе Шайтан. — Запросить главный искин сети Лучано?

— Погоди, сами разберёмся.

Омар взял поднос и не спеша пошёл на красно-зелёный ориентир.

База пищевых профилей — штука, конечно, мощная. Но в ней нет кое-чего важного. Важного именно для Омара.

Далеко не всякий клиент оставляет подавальщику рипсы. Но для многих это уже привычка. И отец уже почти не кривится, когда кто-то оплачивает счёт оторванной манжетой, где искин предварительно записал код платежа. Иногда такие клиенты и шустрому подавальщику оставляют отдельную пуговку. А поскольку умная одежда вмиг восстанавливает первоначальный вид, то никто и не знает, чем тебя вознаградили.

Правда, однажды отец заметил, как Омар подобрал со стола неучтённый шнурок. Но ругани и подзатыльников не было. Наоборот, отец похвалил его и стал объяснять, что получая такие вознаграждения, подавальщик может скопить кое-что на личные расходы. Так что рипсы — хороший стимул быть повежливее с клиентами.