Чтение онлайн

– Ну и что этот их Интернет? – закричал Слюнько, брызгая слюной. – Мы тут все сплошь академики, профессора, доктора наук, а он, горе-орнитолог без ученой степени, занялся высиживанием динозавра, даже у нас не спросив! А ведь это наш, российский динозавр. Первый в мире. Невероятная находка!

– Игорь Георгиевич, – примирительно сказала рыжая Филимонова, – а вы-то откуда знаете, как растить динозавров? У вас ведь тоже нет соответствующего опыта.

Зал шумел и волновался, как штормящее море.

– Мне доставили личное дело орнитолога Шварца! – закричал председательствующий, перекрывая рев коллег.

В зале тут же восстановилась тишина.

– Валерий Данилович Шварц, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, – начал читать академик Жигулев, – с отличием окончил биофак Санкт-Петербургского госуниверситета, специализировался на орнитологии. Почти десять лет проработал научным сотрудником в зоопарке, писал диссертацию о проблемах размножения бакланов в неволе, но так ее и не дописал. Уехал на биостанцию после тяжелого развода.

Доцент Филимонова внимательно посмотрела на изображение.

– Вот фотография Шварца, – продолжил Жигулев.

На проекционном экране возникло мужское лицо. Немногочисленные женщины, сидевшие в зале, ахнули. Молодой человек был невероятно, просто сказочно красив, казалось, он сошел с рекламного плаката. Мужественное, четко очерченное лицо, яркие голубые глаза, открытый взгляд, твердая, но вместе с тем чувственная линия губ…

Рыжая Филимонова прищурилась еще сильнее. Шварц был красив, но не в ее вкусе. Ей нравились мужчины постарше.

– Что касается обнаружения яйца, то его нашел не орнитолог, а энтомолог Курочкин, – пояснил Жигулев, – этот ученый изучал пути миграции бабочек-аполлонов. На краю ледника он упал и начал скользить вниз. Наконец движение энтомолога затормозилось, и Курочкин остался лежать лицом вниз на льду.

В зале стало так тихо, что было слышно жужжание ползавшей по окну мухи. Академики сидели с открытыми ртами, боясь упустить хоть слово из рассказа Жигулева.

– Курочкин, лежавший на прозрачном леднике, посмотрел вниз, в толщу льда, и увидел там, на глубине примерно полуметра, что-то круглое. Сперва энтомолог решил, что это камень, но он имел слишком уж характерную форму яйца.

Слюнько, слушавший этот рассказ уже в третий раз, подавился и закашлялся. Он много лет охотился за яйцами динозавра, ночей недосыпал, обошел всю пустыню Гоби, в которой чаще всего находили такие яйца, но так и не нашел ничего, кроме нескольких невнятных обломков. А тут – целое яйцо! Живое! Слюнько буквально корчился от зависти.

В зале заседания становилось душно.

– Итак, – продолжил председательствующий, – нам надо сформировать группу из нескольких ученых, которые отправятся на биостанцию, расположенную на южной стороне Главного Кавказского хребта, в долине, и возьмут на себя всю ответственность за яйцо. Я пока не могу сказать, можно ли будет перевезти его в Москву или придется ждать на месте, пока животное вылупится, а потом везти его сюда самолетом.

– А зачем его куда-то везти? – робко подал голос молоденький аспирант Дмитрий Бубнов. – Ему там, на природе, будет лучше.

– Возможно, – с готовностью кивнул академик Жигулев, – только что он там будет есть? Зазевавшихся туристов?

– А он плотоядный? – испугался Бубнов. – Как стервятник?

– Барионикс гораздо страшнее стервятника, потому что он во много раз больше, – сказал профессор Слюнько. – И мяса ему надо очень много. Лучше всего наша птичка, или рыбка, то есть рептилия, – запутался он, но потом махнул рукой, – чувствовала бы себя в зоопарке рядом с тиграми. Хотя, я думаю, тигра он прикончил бы всего лишь одним ударом своих страшных когтей.

В зале заседания воцарилась напряженная тишина.

– Так, может, мы не будем его высиживать, – тихонько предложил Бубнов, – все мы помним, чем закончились истории про Кинг-Конга и Годзиллу. Давайте опять заморозим яйцо!

– Ни за что! – вскричал Слюнько, вскакивая. – Об этом даже речи быть не может. Мы утратим научный приоритет. Представляете, у нас в руках может оказаться живой динозавр! Мы сможем изучить его повадки, особенности питания, поведения, взять у него анализы. Много анализов!

В зале поднялся невероятный шум.

– Тихо! – прикрикнул на ученых дам и мужей председательствующий, стукнув кулаком по столу. – Давайте перейдем от теоретической дискуссии к решению практических вопросов. Кто поедет на биостанцию? Желающие есть?

– Я! – громко крикнул Слюнько.

– И я, – подхватила доцент Филимонова.

– Давайте еще Бубнова отправим. Он как раз по орнитологии специализируется! – предложил кто-то.

– Нет-нет, я не могу, – быстро ответил аспирант, – у меня одышка и плоскостопие. Меня даже в армию не взяли.

Игорь Георгиевич прищурился.

– Дмитрий Николаевич, – сказал он и застегнул пуговицу на своем старомодном пиджаке, – вы собираетесь защищать диссертацию?

Бубнов икнул.

– А раз так, – продолжил профессор, истолковавший его икание как согласие, – то, пожалуйста, отправляйтесь на биостанцию и собирайте данные к вашему научному труду. Тему диссертации мы вам поменяем на «Изучение структуры пористости яйца барионикса». Будете пупырышки считать, математические модели построите, данные потом обобщите, нарисуете графики и выведете коэффициенты. А там, глядишь, у вас пройдет и плоскостопие, и одышка.

Председательствующий кивнул и обвел взглядом собравшихся в зале ученых.

– Есть еще вопросы или возражения? – спросил он.

– Предлагаю: кроме палеонтолога Слюнько, зоолога Филимоновой и орнитолога Бубнова отправить на биостанцию ветеринара! – предложил кто-то.

– Считаю это излишним, – не согласился Жигулев, – хватит и этой троицы. Вы не забывайте, что на станцию уже отправились двое сотрудников ФСБ России, которые будут обеспечивать безопасность яйца вплоть до нашего прибытия. К тому же надо иметь в виду, что биостанция – это небольшое здание, построенное в скалах, и места там мало. Если мы отправим туда президиум всем составом, то кое-кому придется жить на улице в палатке. Есть еще вопросы?