Чтение онлайн

Я избегал смотреть на Кэппа, потому что толком не знал, как к нему относиться. В конце концов, я не был сиротой и всю жизнь прожил с человеком, которого считал своим отцом, а Кэпп, несмотря на то, что был моим близким родственником, по-прежнему оставался чужим.

Немного погодя из-за коттеджа показался Билл, остановился и, не глядя в нашу сторону, вытащил из пачки сигарету. Он долго не мог прикурить, словно его не слушались пальцы. Потом, тяжело ступая, медленно подошел к нам, молча сел за руль и завел мотор.

Я не знал, с кем рядом сесть. На переднем сиденье мне было плохо, но я не хотел, чтобы Билл подумал, что теперь он отрезанный ломоть. Кэпп это сразу почувствовал и улыбнулся.

— Садись рядом с братом. А я устал и хочу размяться.

Я сел в машину и захлопнул дверцу. Билл, не поворачиваясь ко мне, спросил:

— Назад в отель?

— Можно и туда.

Когда мы вернулись в Платтсбург, Кэпп сказал, что хочет выпить. Билл отказался и, опустив голову, начал подниматься на второй этаж, а мы с Кэппом, миновав вестибюль, направились в бар. Он назывался «Флейта и барабан». Напитки подавали в красно-сине-белых стаканах, похожих на барабаны времен войны за независимость.

— Пятнадцать лет ни капли во рту не было, — проворчал Кэпп. — Что хоть сейчас считается хорошим виски?

— Я не пью хорошее виски, — я пожал плечами.

— Может быть, «Палату лордов»? — спросил проходивший мимо официант.

— Хорошее название, — похвалил Кэпп. — Надо попробовать. Две двойные порции со льдом.

Когда официант отошел, я сказал:

— Вы просидели в тюрьме больше двадцати лет. Выходит, первые пять вам давали выпивку?

— Меня хотели посадить в Синг-Синг, но у меня были связи. — Он подмигнул. — А в то время в Даннеморе режим был помягче, не такой как в федеральной тюрьме. — Он скорчил гримасу. — Хотя теперь там точно так же.

Официант принес наш заказ. Кэпп, схватил бокал, немного отпил и закашлялся.

— Совсем забыл вкус. Последний раз я пил так давно, что сейчас как будто пробуешь впервые. Наверное, сам помнишь, что такое первое похмелье?

— Хотите коктейль?

— Что? А, «ерша»? Нет, это не для меня. Только не для Эдди Кэппа. Пользуясь одной рукой, он вытащил сигарету из пачки. Его левая рука выглядела ужасно. Я чиркнул зажигалкой.

— Мне очень жаль, что я с вами так поступил.

— Ладно, не дергайся. Лучше расскажи мне о Келли. О своем брате. Что-то не похож он на человека, которому здесь место.

— Его жену тоже убили.

— Да? — Кэпп откинулся на спинку стула и довольно кивнул. — Это значит, что они боятся. Испугались старого Эдди Кэппа. Это хорошо.

— Мы нашли парня, который говорит, что сейчас в синдикате начались какие-то раздоры. Потому-то моего отца и убили. То есть Келли.

— Успокойся. Ты думаешь о нем, как об отце, ну и называй его так. Ведь для тебя он был большим отцом, чем я, разве нет?

— Вы сидели в тюрьме.

— Что верно, то верно. — Он отпил виски. — Начинаю привыкать, усмехнулся он и стряхнул пепел с сигареты. — Что касается твоей матери, то не верь тому, что я говорил раньше. Эдит никогда не работала в публичном доме, ничего подобного. Она даже не была профессионалкой.

— Забудем об этом.

— Она была хорошей девушкой, — Кэпп сверкнул глазами. — Подарила мне такого сына.

— Ну-ну, — я криво ухмыльнулся.

— Так-то вот, — он кивнул в ответ. — И вот что я тебе еще скажу — они потеряли голову от страха. Запаниковали. Мне было достаточно только раз взглянуть на вас с Биллом, чтобы сразу понять, кто из вас сын Уилла Келли.

Сразу же. Но они решили не рисковать. Раз они запаниковали, значит, хотели свести риск до минимума. Подожди, они еще займутся его ребенком.

— Вы уверены?

— Говорю тебе, подожди и сам увидишь! Ха! — Он развалился на стуле с видом финансиста, попыхивая сигаретой, и его глаза блеснули в полумраке бара. — Но мы им устроим, мой мальчик! Кому нужна эта Флорида?

— Разве что семинолам?

— Да ради бога, пусть забирают. — Он подался вперед. — Знаешь, что я собираюсь сделать? Я уже смирился было с мыслью, что я никому не нужный старик, которому пора на покой. Я написал сестре, этой фригидной сучке, кроме которой у меня не было никого на свете... написал, чтобы она бросала своего придурка-муженька и уезжала со мной во Флориду. У меня ведь было кое-что отложено на черный день, да еще проценты за двадцать лет набежали, а? Видишь? Старый Эдди Кэпп едет во Флориду греться на солнышке в ожидании дешевых похорон. И с кем? Со своей сестрой, черт бы ее побрал! — Он сердито затушил в пепельнице сигарету. — Семья, семья, семья, всегда одна и та же чертовщина — в организации, у тебя, у меня... Всегда то же самое, черт возьми. Я был готов прожить остаток жизни с сестрой. Ты только подумай, с сестрой! Да я, если хочешь знать, ненавижу ее, она всегда была лицемеркой.

— Я ее видел. По-моему, она несчастлива.

— Осторожный парень! — засмеялся он. — Все-таки говоришь о своей тетке.

— Это правда?

— Так вот, я сдался. Тони, Француз и все остальные писали мне — Эдди, возвращайся скорее, закрутим все по новой. Как только тебя дождемся, старина, так сразу и начнем. Да, как же, начнем. Я тогда как думал? Я уже старик, пора на покой, ну и черт с ним. На всем белом свете только один родной человек. — Он болезненно скривился. — Какая-никакая, а семья... Где этот чертов официант? Я снова вошел во вкус!

Когда нам принесли по второй порции, Кэпп продолжал.

— Я расскажу тебе о семье. Слушай, когда я впервые увидел тебя, я же не знал, кто ты такой и чего тебе от меня надо. Двадцать два года назад все это казалось очень легким — я выхожу на волю, и мой парень, который уже разменяет третий десяток, будет на моей стороне, понимаешь? Но потом я подумал — кто его знает? Ты же был сыном Келли, а не моим. — Он замолчал и поднялся. — Где здесь сортир?

Он спросил дорогу у официанта и ушел, а я сидел и думал: «Этот человек спал с замужней женщиной по имени Эдит Келли, она от него забеременела и родила меня». Я мог понять и поверить в это. Но все равно, то, что он мой отец, как-то не укладывалось в голове.

Тут Кэпп вернулся, залпом допил второй бокал, и мы заказали по третьему. Кэпп глотнул виски и продолжал говорить так, будто и не останавливался.

— Так вот, что касается семьи. Для многих людей, причем самых разных, это имеет огромное значение. И скажу тебе, что если это очень важно для группы людей, то именно она и превращает их в единомышленников. Особенно в Нью-Йорке. Тебе не кажется? Возьмем гангстеров. Ты думаешь, что это жестокие, холодные люди. Нет. Ты не найдешь ни одного, даже самого мелкого рэкетира, который бы не потратил первые заработанные несколько тысяч, чтобы купить дом матери. И обязательно кирпичный. Обязательно кирпичный, только не спрашивай почему. Это национальная черта, традиция, понимаешь? На национальном уровне всем заправляют уопы, на местном — майки и кайки.