40 дней и 5 ночей
Шрифт:
Все-таки она именно та, что спасет Ангелину.
Имя ангелочка отрезвило Лакрецкого и он посмотрел в лицо девушке. Оно было бледно-синим и безжизненным. Не говоря ничего, Яр стал начитывать древнюю молитву, разрушающую любую душу, и подкреплял свои слова магией, чтоб наверняка уничтожить призрака.
Маги прыснули от него во все стороны. Что-то кричал Яромир и вроде даже тряс его, но Лакрецкий не слышал. Дабы не отвлекаться, тряхнул рукой и декан отлетел в сторону дороги. Но магу было все равно. Сил оставалось все меньше. В ушах нарастал гул, а перед глазами стояла пелена. Дочитать молитву сил уже не хватало. Жадная Изнанку вовсю слизывала остатки его силы. Он упал на колени и боль на секунду отрезвила его.
Призрак с девушкой стоял на месте. Правда, он больше не радовался рассвету и морскому бризу. Он ждал смерти. Живые не особенно беспокоятся о душе. Только призраки и мертвые знают насколько хрупка и прекрасна она. Бессмертна! Душа — это шанс оставить что-то на земле после себя. Это твоя маленькая, в условиях Вселенной, история. Любил, страдал, жил. В душе, даже после смерти, живет любовь. К стране, к семье, к ней…
Все это увидел Ярослав в мертвых глазах и опустил руки, выпустив и силу, и заклинание. Он попытался встать, но упал. Его тут же подхватили под руки маги и потащили прочь. Дальше от границы и от Ясмины.
— Нет!!! — орал и отбивался Яр. — Отпустите меня! Отдай мне ее! — кричал он уже призраку, к которому спешил декан.
Призрак тихонько опустился и положил Ясмину на землю. Затем медленно встал и сделал шаг назад. Затем еще один маленький назад, а вскоре и вовсе пропал в невесть откуда взявшемся тумане.
***
Оборотень стоял на краю крыши и недовольно смотрел вниз. Звериные глаза рассмотрели то, что даже человеческим магам было не под силу. Огонек внутри девушки, маленький и приятный, разросся до невиданных размеров.
Каждый день раскладка карт менялась, отодвигая день Х. Ясмина оказалась маленьким, неучтенным элементом. Появилась из неоткуда со своей способностью ходить на тот свет и возвращать кого не надо. Убрать бы чтобы не мешалась, да жалко. Давно не было таких "умельцев".
И кажется их организация «Лесные братья», недавно признанная террористической, крупно просчиталась.
«— И все же: Ангелина или Ясмина??? Кто из них должен погибнуть? — размышлял мужчина. — Чертов Лакрецкий! Не в состоянии определиться с девушкой. Да, и пророчества нынче слишком расплывчаты и неопределенные…»
Варис поморщился от громкого воя сирен карет скорой помощи и поспешил вернуться в свое логово. В лесу и тише и спокойнее. И им всем есть над чем подумать.
21
Сначала была темнота. Потом из неоткуда появилось бархатное ночное небо с тысячью сверкающих звезд. Но почти сразу налетел холодный обжигающий ветер и пронзил все тело. Будто в тебя разом воткнули сотни ножей. Падение было недолгим, онемевшее тело не почувствовало приземления о серые камни.
Когда боль отступила, он понял, что лежит в глубокой пещере и считает такие далекие звезды.
— Триста восемьдесят семь, триста восемьдесят восемь…
Разум, он сильнее боли. Смог открыть глаза, значит выживешь.
Стиснув зубы, полез наверх. Пальцы соскальзывали с холодных, слизких камней, поросших мхом, но наградой послужила возможность вдохнуть полной грудью морозный воздух.
Пока оглядывался в темноте, начался снег. Неестественно глянцево-белая снежинка красиво парила в воздухе, не желая подчиняться законам физики и падать на землю. Вскоре к ней присоединилась еще одна. Затем еще и еще.
Зазвучал вальс Мендельсона и из снежного вихря выскользнула пара. Она, тонкая и изящная в свадебном платье и в фате из снежинок, аккуратно переступала хрустальными туфельками по воздуху. Замершее сердце дрогнуло, когда под белой фатой темные волосы невесты зажглись красным пламенем. Ясмина!
Но девушка уже оказалась к нему спиной, а неизвестный жених наконец-то показал свое лицо. Умерший возлюбленный Яси поднял темные провалы глаз и ухмыльнулся. Лицо потекло и вместо него показалось лицо самого Ярослава с теми же пустыми глазницами. Но и оно ненадолго задержалось: вскоре девушку в танце вело чудовище с длинными когтями и пустой маской вместо лица…
Ярослав рывком сел на кровати и огляделся. Обычная больничная палата. Он сразу под тремя капельницами. Две с витаминами, а третья с силой. Донор, молодой парнишка, был здесь же, на соседней кровати, за шторкой. Ему видеть не полагалось кому спасает жизнь. Таков закон магического мира: сильные маги стоят на спинах менее умелых магов, те в свою очередь стоят на простых людях. Целая пирамида.
Выдернув иголки из вен и оборвав связь с магом, Лакрецкий уверенно встал и пошел на выход.
Ясмина нашлась в соседней палате. Она сидела в кровати, спиной опираясь на подушку. Руки сложены на груди, лицо задумчивое и решительное одновременно.
«— И куда делась полудохлая дева?» — усмехнулся про себя парень и решительно прошел к кровати.
— Рад, что ты жива, — сказал он ей чистую правду.
— Рада, что ты рад. Долго будем любезностями обмениваться? — хмуро ответила девушку, даже не глянув на гостя. Взгляд ее блуждал по пустой стене и было видно, что она усиленно о чем-то думает.
Яр присел на край кровати, загородив ей виды и заставил посмотреть на себя.
— Чем тебе любезности не угодили?
— Я занята. Мне не до глупостей, — последовал ответ.
— Чем же, позволь поинтересоваться? — едва сдерживая смех, спросил парень.
Выглядела эта занятая дама очень по-больничному: сорочка, собранные наспех волосы и капельница. Образ довершали белые больничные тапочки на полу. Хорошо, что сам Ярослав подсуетился и «договорился» с санитарами, что его в этой больницы никогда не будут раздевать!
Ясмина молчала.
— Хочешь уйти отсюда? — неожиданно предложил маг упрямице.
— Хочу, — осторожно ответила девушка.
— Легко, — ответил Яр и тихоненько стал насвистывать какую-то мелодию.