Чтение онлайн

Я видела по глазам, что ему по душе грубый юмор. Но все же этот мужчина имел вес и стержень, как и право не поддаваться на провокации.

— Что вы, Алекс! YS — преданный партнер господина Петровских. Мы будем МАКСИМАЛЬНО к вам внимательны!

— Не переживайте напрасно. Я за этим прослежу ЛИЧНО!

Он только улыбнулся загадочно.

"Отец наверняка выдумал что-то эдакое. Что бы лишить меня развлечений. Но когда это срабатывало?"

— Какую кухню вы предпочитаете?

— Люблю поострее. — Его самоуверенность быстро начала раздражать. Он не лебезил, как прочие, и не менял маски.

— Пойдемте. Мы можем прогуляться туда пешком.

— Хорошо!

"Хотелось поговорить без свидетелей. Чтобы потом не пачкать руки в их крови."

Мы сидели в небольшом, по мне, так слишком ярком на китайский манер кафе. Но вполне современном.

— Алекс. Я бы не советовал вам показывать свою тигриную суть.

Я подняла на него свои небесно-голубые глаза. Такой цвет тут сводил мужчин с ума. Многие китаянки, стремясь к идеалу, носили контактные линзы. Но подделка ничего общего не имела с искрящимся оригиналом.

Мы все это время говорили на английском. Я не собралась ему уступать ни в одном из пунктов. И уж тем более облегчать жизнь.

— Мы не так близко знакомы, что бы вы могли называть меня животным, — подумала и добавила, — Без моего разрешения!

Все так же пристально глядя на этого мужчину. Он на мгновение смешался. Но я то все видела. Видела это вспышку смущения в глубине его глаз.

— Алекс, ваш отец выдвинул к вашей стажировке ряд условий. Я не могу на это ни повлиять, не изменить их. И даже не смогу закрыть глаза.

— Почему это! — Уронила палочки на стол. Нам ещё не принесли еду, а я уже крутила их в руках. Этот жест, возможно, и вызывал у оппонента раздражение. Меня это нисколько не беспокоило, и даже наоборот.

— Ваш контракт всего на полгода. Первый месяц стажировка. Я очень надеюсь, что вы постарайтесь. Риски по нему очень высоки для вас.

Казалось, он даже хочет посочувствовать мне. Смешно.

"Если бы он знал, как я могла бы провести эти пол года. Пожалуй, обменял бы на них свою жизнь целиком."

Потянулся за своим портфелем и достал оттуда несколько листов. Я пробежалась глазами.

— Это просто смехотворно! Что вы себе позволяете! — Вскочила, не в силах сдерживать нарастающий гнев. Хотелось кричать.

Посетители зашептались. Я слышала, как многие спрашивали, не снимают ли тут фильм.

"Трагикомедию моей жизни! Не иначе."

Чень тоже встал, выставив руки ладонями вперёд, успокаивающим жестом призывая меня вернуться в себя. И, поминутно оглядываясь вокруг, в смущении извинялся перед гостями кивками головы. Делая версию с фильмом несостоявшейся.

— Я прислуживать никому не собираюсь! — Кинула смятые в гневе листочки на стол и вышла. Я не собиралась продолжать этот разговор.

"Они совсем там, что ли, чокнулись! Или мой отец возомнил себя Господом Богом, перевоспитывающим Еву в саду? Как-то поздно спохватился. Яблоки уже сгнили!"

Прогулявшись по парку, я подышала, как учил меня мой Будда по психоанализу. Кажется, солнце тоже было против меня и начало клониться к горизонту. Чтобы мне стало еще темнее на душе.

Так, есть захотелось. Отобедать не получилось. Хоть отужинать.

Зашла в первый попавшийся ресторан и заказала себе стейк. Жадно вгрызаясь в мякоть, представляла, как бы отомстила за все эти мои страдания. Подала свою карту для расчета. Каково было мое удивление, когда официант вернулся с обескураженным лицом. Объясняя мне на самом кривом английском, услышанным в моей жизни, что карта заблокирована. Пар просто повалил из моих ушей. Это был апогей этого дня.

— Что?!

Официант сбегал за терминалом, думая, что я не понимаю, о чем он говорит.

"Надо было же было так вляпаться в самое дерьмо! Что мне теперь посуду тут мыть? Вот же. Дело наверняка закончится полицией."

Наличных у меня не было, и я, порывшись в сумке, достала другую карту. Которая выдала ровно тот же результат на терминале.

Уверенность в том, что я не буду никому прислуживать, убавилось с каждой минутой, как и гнев. За редким случаем я не знала, что делать. Посетители уже смотрели заинтересованно на эту сцену.

"Да, ребят! Кто был на первом акте. Прошу не спойлерить!"

Я предприняла последний шаг и набрала номер подруги. В трубку тоскливо сказали, что мой номер больше не обслуживается. Мой!!! Ее то наверное обслуживался по полной!

Это повергло меня в ещё больший шок. Буквально вырвало мое дыхание. Я побледнела, инстинктивно, все сильнее сжимая край скатерти, сквозь зубы выдавила:

— Вызывайте полицию.

"Посуду, я мыть точно не буду. А если и буду, вам это очень не понравится."

Официант от такого предложения тоже потеряла дар речи и, не в силах ничего больше мне предложить, побежала за менеджером.

Я села, отодвигая пустую тарелку, налила себе воды и молча пила, пока они суетились. Это бы просто позор века. Наверное, в тот момент я могла бы снять одну серёжку или кольцо своего пальца, но оцепенение, охватившее меня в целом и остатки гордости, в паре не давали мне этого сделать.

Я не хотела ничего делать! Просто исчезнуть! Желала только этого. Знакомое до боли чувство, которое я планомерно запивала водой, всплыло с глубины моей памяти и душило меня.

Звук голоса менеджера, мирно улыбающегося, вывел меня из оцепенения.