Чтение онлайн

Джеймс неожиданно усмехнулся сквозь слезы.

— Ты спишь с моей собакой?..

— Ему просто нужен тесный эмоциональный контакт, — привычно начал Майкл, — он нуждается в особой забо… — и осекся. Насупившись, посмотрел на Джеймса. — Да, я сплю с твоей собакой, — с досадой признал он. — Посмотри на эту лошадь, он выше меня ростом! Ему отдельная кровать нужна, а я не свихнулся до такой степени, чтобы устраивать для собаки отдельную спальню!

— Где ты с ним гуляешь? — спросил Джеймс.

— Здесь есть несколько парков поблизости. Беверли Глен, Франклин Каньон… мы ходим туда пешком.

— Сходим вместе, — требовательно сказал Джеймс. — Я хочу погулять с ним.

Майкл глянул через стекло внутрь дома, где спала Виктория.

— Вечером, — предложил он. — За ней заедет ее визажист. Не хочу вернуться и найти труп в ванной.

Джеймс кивнул, снова вытер щеки, наклонился, чтобы прижаться лицом к морде Бобби.

— У нее неприятности? — спросил он сквозь шерсть.

— У нее всегда неприятности, — неопределенно сказал Майкл.

Виктория уже пришла в себя, когда за ней заехала Хлоя. Кокаиновая ломка, в отличие от кокаиновой депрессии, проходит быстро. Майкл на всякий случай предупредил Хлю, чтобы та была с ней поаккуратнее, но он сам понимал, что Виктория решит свою проблему быстро — новой дозой. Она сейчас не могла позволить себе отдохнуть пару недель в рехабе — съемки были в самом разгаре.

Когда они уехали, Майкл предложил Джеймсу перекусить. Только предупредил:

— Из готовки я умею включать кофемашину и выставлять время на микроволновке.

— У тебя такая хорошая кухня, — сказал Джеймс. — И ты ею не пользуешься?

— Нет, — Майкл уселся на высокий табурет и поджал ноги. — Я же не Томми. Это он специалист. А у меня особо ни времени, ни желания.

— А Виктория?..

Майкл пренебрежительно фыркнул.

— Она вообще сюда не заходит. По ее мнению, яйца — это растение вроде авокадо. Она умеет открывать холодильник, но на этом ее кулинарные таланты заканчиваются.

— Тебе кто-то готовит?.. — поинтересовался Джеймс, раскрывая и закрывая шкафчики.

— Мне кто-то готовит, кто-то пылесосит, кто-то чистит бассейн и выгуливает Бобби, — уклончиво ответил Майкл. — Здесь бывает толпа народа, я даже не всех знаю. Они приходят, делают свою работу, уходят, а потом присылают мне счет в конце месяца. Очень удобно.

— Ясно. Тогда я сделаю нам тосты по-французски, — сказал Джеймс, доставая глубокую стеклянную миску и безошибочно угадывая, в каком именно ящике лежит венчик.

Майкл недовольно сморщил нос. У него стремительно рождались и крепли большие претензии к Франции. Он начинал думать, что вечная борьба Британии с соседкой была не случайной. Эта Франция его просто бесила. Хотя он и считал себя ирландцем, сейчас он был готов временно присоединиться к фактической родине, хотя бы идеологически.

— Ты не любишь тосты?.. — с улыбкой спросил Джеймс, заметив выражение его лица.

— Я не люблю Францию, — с уныло сказал Майкл.

Джеймс отыскал и выставил на столешницу молоко, яйца, хлеб, тростниковый сахар. Он выглядел по-домашнему естественно, так что очень легко было притвориться, что он здесь уже целую вечность, меняет безликое стильное пространство своим присутствием. Шнурок с подвеской лежал поверх футболки, притягивая взгляд.

— Это вкусно.

— Господи, да мне все равно!.. — не выдержал Майкл.

Джеймс удивленно поднял брови. Майкл запустил руки в волосы, взъерошил их, чтобы отвлечься от пристального наблюдения.

— Мне все равно, — обреченно повторил Майкл. — Хоть тосты. Хоть зефирный торт. Хоть круассаны.

— Ты их тоже не любишь?.. — с улыбкой спросил Джеймс.

— Ненавижу, — честно ответил Майкл. — Всегда ненавидел и всегда буду.

— А если я их сделаю?..

— Съем, но ненавидеть не перестану.

Джеймс тихо засмеялся. Поставил сковородку на плиту, включил нагрев, смешал молоко и яйца. Чтобы не пялиться на него, уязвляя самого себя безнадежной тоской, Майкл сполз с табурета и занялся чаем. Отыскал два ситечка, отмерил в каждое по щепотке чая, залил кипятком. Джеймс достал две большие тарелки, украшенные синими и зелеными полосами по ободу, поставил на стол. Майкл, грохоча ящиками, вспоминал, где у него лежат ножи и вилки, салфетки и прочая сервировка.

— Я слышал, вы тоже собираетесь пожениться, — сказал Джеймс, деревянной лопаточкой переворачивая тосты на сковороде.

— Это вряд ли, — с сомнением сказал Майкл и достал бутылку кленового сиропа. — Сейчас мне это невыгодно, так что не верь слухам.

— Ты не жалеешь, что тебя все это так ограничивает? — спросил Джеймс, разворачиваясь к нему от плиты. — Твой агент, твоя студия… Твои контракты.

— Не знаю… это правила игры. Всегда приходится чем-то поступаться. Не самая большая цена за то, что отец жив, а Фредди живет в тихом районе и ходит в хорошую школу, — сказал Майкл, выгребая из ящика приборы на двоих. — Потом, мне нравится делать то, что я делаю. Я бы уже не смог иначе.

— Ты счастлив?

Майкл поднял на него глаза. Джеймс стоял, прикусив лопатку зубами, смотрел на него. Будто ответ что-то менял. Майкл пожал плечами, опустил взгляд.

— Мне кажется, счастье — это миф, придуманный Голливудом, — сказал Майкл. — Или рекламщиками. Продавать счастье выгоднее, чем зубную пасту и таблетки от кашля.

— Это не ответ, — сказал Джеймс.

На кухню прицокал Бобби, принюхался. Ткнулся в подставленную ладонь Майклу, потрусил к Джеймсу и сел на задницу рядом с ним, выжидательно подняв морду. С намеком покосился на сковородку и облизнулся.

— Тебе нельзя, — Джеймс погрозил ему лопаткой.

Бобби переступил лапами, мол, ничего не знаю, мне все можно, давай пропустим эту часть, где ты мне отказываешь, чтобы не тратить время, и сразу перейдем к вкусняшкам.

— Послушай меня, собака с особыми эмоциональными потребностями, — без шуток сказал Джеймс, и Бобби насторожился. Приподнял уши, покосился на Майкла. — Будешь выеживаться — получишь полотенцем по жопе.

Бобби обиженно заскулил и сделал бровки. С Майклом этот трюк работал безотказно. С Джеймсом, к его удивлению, не прокатило. Бобби сделал бровки еще сильнее, придав морде невыразимо жалостливый вид. Джеймс взял его за подбородок, поднял морду к себе и слегка наклонился, пристально глядя в глаза. Майкл наблюдал за ними, невольно расплываясь в улыбке. Джеймс умел быть безжалостным.