Чтение онлайн

— Люди не отличат, где ты, а где он, — твердо ответил Зак. — Майки, не начинай. Насчет танцев я ничего не имею против, но твоя шея слишком дорого стоит, чтобы ею рисковать!

— Не дашь мне тренера — сам найду, — отозвался Майкл. — И еще мне нужен палочный бой.

— Майки!.. Тебе никто не даст драться в кадре!

— Мой герой это умеет — значит, и я должен уметь. Это важно, прекрати со мной спорить.

Зак яростно засопел в трубку.

— Ладно, верховую езду я поддержу. Но палками махать будешь только для вида! Не хватало еще, чтобы тебе башку разбили.

— Зак, я спрашивал у тебя совета? Нет, не спрашивал. Вот и не суй мне свое мнение. Я сам буду делать трюки и сам буду драться.

— Страховая компания спустит с нас три шкуры!

— Пусть спускает, шкуры не мои.

— Ладно, тут ты прав, — смягчился Зак. — Но Ларри этого не одобрит.

— Ларри на это плевать, — отозвался Майкл. — И ты это знаешь.

— Зато мне не плевать! Не смей ничего делать, у тебя Сандэнс на носу!

— Опять тащиться в эту дыру, — недовольно пробурчал Майкл. — Ты же знаешь, я не люблю фестивали. Можно кто-нибудь без меня скатается?..

— На премьеру твоего фильма? Ну, не знаю, могу послать вместо тебя свою секретаршу.

— Вот и отлично, пусть она едет.

— Нет, не отлично! Майки! Не строй из себя Аву Гарднер, ты едешь и это не обсуждается! И я очень надеюсь, что ты поедешь туда не с разбитой рожей.

— Разбитая рожа придаст мне очарование мужественности.

— Не лопни от очарования, — недовольно бросил Зак и сменил тон: — Ладно. Прошел слушок, что на фестивале твой «Сон» в фаворитах. Можешь отхватить приз. Передать Кармен, чтобы подготовила для тебя речь?

— Не надо, — после короткого раздумья отозвался Майкл. — Свяжу как-нибудь пару слов. Напишу, напишу, — поспешно добавил он, когда Зак в трубке начал возмущенно задыхаться. — Я сам напишу и покажу Кармен.

— Сам напишу! — передразнил Зак. — Дублер тебе не нужен, публицист не нужен — может, тебе еще и агент не нужен, сам будешь студии зад лизать?

— Нет, в этом ты профи, — хмыкнул Майкл.

— Майки, ты меня совершенно не ценишь. Тебе вообще в этой жизни сказочно повезло, а ты не ценишь.

— В чем это мне повезло?.

— Ты не красивая баба, — сказал Зак. — Потому что тогда ты бы сосал у Ларри вместо Виктории — или до сих пор получал бы гроши в своем независимом кино, никому не нужный, не известный и не интересный. Сидел бы в этом болоте, где все громко рассуждают, как они делают искусство, а втихаря мечтают подцепить по-настоящему крупную рыбу.

Майкл фыркнул.

Но Зак был прав. У Майкла перед глазами было два прекрасных примера его правоты: Фабьен и Виктория. Случись что, ему наверняка не хватило бы гордости повторить путь Фабьен, и он это знал. Ему же не хватило гордости отказаться от шоуманса с Викторией по указке Ларри. И тут уже было неважно, что он не был красивой бабой и ни у кого не сосал, чтобы получить роль. Ларри имел их всех. Просто потому, что мог. Они были его мясом, его муравьиной фермой. Сегодня он велел Майклу встречаться с Викторией, а если завтра Виктория ему надоест, он заменит ее на кого-то другого, и Майкл будет трахать его новую пассию, изображая влюбленность перед нанятыми фотографами. Потому что Майкл не хочет ссориться с Ларри, он хочет остаться в Голливуде, летать бизнес-классом, жить в доме с пятью спальнями и бассейном, каждый год менять тачку. Потому что Майкл готов пожертвовать чем угодно ради своей работы, а еще потому что Майкл ни ради какой нахрен гордости не хочет снова быть нищим автомехаником.

— Втройне тебе повезло, что я не пидор, — добавил Зак. — Иначе ты сосал бы у меня. Я просто жадный, — сказал он почти задумчиво. — Я просто жадный еврей, который хочет на тебе заработать. Цени мою доброту.

— Ценю, — равнодушно сказал Майкл.

— Так ты едешь на Сандэнс?

— А ты дашь мне тренера?

— Кто тебя научил торговаться? — возмутился Зак. — Кто испортил моего послушного мальчика?

— Ты и испортил, — отозвался Майкл. — Так мы договорились?

— Да, — хмуро сказал Зак.

До начала съемок оставалось меньше месяца. Майкл выкинул переживания из головы и занялся делом. Для роли нужно было скинуть вес, чтобы не выглядеть слишком цветущим в голодной Ирландии. Эрик МакТир вряд ли обладал здоровым цветом лица или красивым загаром. Майкл позвонил своему тренеру, обозначил сроки начала съемок и желаемый результат. Сел на диету, распланировал тренировки.

Просыпаясь утром, Майкл спихивал с себя собачью тушу и отправлялся на пробежку в холмы. Бобби снисходительно, даже не напрягаясь, трусил рядом с таким видом, будто это он выводил Майкла бегать, а не наоборот. Они добирались до вершины холма, делали передышку — и бежали обратно. По дороге Майкл слушал аудиокнигу. «Дикие волки из Баллингари» — первоисточник, из которого выцеплял детали о жизни Эрика. Кем тот был, каков он был, чем жил, о чем думал?.. Деталей там было не много, но он запоминал каждую, сводил их в одну картину, чтобы воссоздать героя именно так, как он был задуман. Достраивал их, додумывал, дорисовывал полотно, намеченное Джеймсом. Он придумывал Эрику детские происшествия, шалости, сердечные раны. Он думал над его любовью к Богу — была ли это любовь, был ли это страх?.. Как он вел себя, как смотрел на себя в зеркало, как ходил, говорил, улыбался?..

Майкл постепенно влезал в его шкуру, осторожно поводил плечами, устраиваясь в ней. Заметил, что стал много молчать — Эрик тоже был не разговорчив. Придумал ему вкус к еде — и ел то, что ел Эрик. Спал так, как спал Эрик, ходил, как он, думал, как он.

Делал сотни заметок о том, что из этого получалось. Чтобы потом можно было надевать роль и снимать ее, как костюм.

Он не успел бы, конечно, отрастить волосы нужной длины — но он купил подходящий парик и привыкал к нему, придумывал, что Эрик делает с этим хвостом волос, каково ему с ними.

После пробежки он часами пропадал в конюшне, привыкая к седлу. Он должен был знать все — как управлять лошадью, как ее чувствовать, как выстраивать с ней отношения. Как сливаться с ней в одно, как сидеть, как ее держать.

После верховой езды, доползая до дома, Майкл брал перерыв, чтобы вечером заняться ирландскими танцами. Эрик умел танцевать, и делал это хорошо. Значит, Майкл должен был уметь так же. И он прыгал, тянул носок и выворачивал колени, пока ноги не начинали отваливаться после таких издевательств. И тогда вечером Майкл заваливался на диван в гостиной и учил текст. Иногда повторя его шепотом или про себя, иногда громко декламируя каждую сцену. Он искал. Он готовился.

Единственное, что ему предстояло осваивать уже на съемках — это палочный бой, да и то не сами драки, а только хореографию.

Иногда посреди рутины, дел, тренировок и разговоров на него вдруг накатывала тоска. Острая, будто нож под ребра. Приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. У этой тоски было имя. Фабьен.

Они должны были встретиться на Сандэнс. Их совместный фильм, «Сон в летнюю ночь», закрывал фестиваль. Она должна была прилететь из Парижа. Майклу казалось, он уже ненавидит Париж. Проклятый «город любви» пожирал одну его любовь за другой.