Чтение онлайн

Родители не это хотели услышать.

Побагровевший Кэмпион разъяренно повернулся к Траччио:

— Я хочу, чтобы нам вернули тело моего сына, даже если каждый мусорный бак в штате придется перетряхивать вручную!

— Считайте, что это уже сделано.

Кэмпион повернулся ко мне, но его гнев схлынул, а глаза наполнились слезами.

Я тронула его повыше локтя:

— Мы занимаемся этим делом, сэр. Безотрывно и постоянно. Мы спать не будем, пока не найдем Майкла.

В комнате для допросов в женской тюрьме Джуни Мун появилась в оранжевом комбинезоне и с едва заметной складкой между бровями, которой не было раньше.

За ней вошла государственный адвокат Мелоди Чадоу — вот уж кто сделает себе имя на этом процессе независимо от решения присяжных. С ног до головы в черном — туника, брюки, смоляно-черные бусы, — Чадоу была сама деловитость. Она усадила клиентку в кресло, открыла черный кожаный портфель и нетерпеливо посмотрела на часы в ожидании представителя прокуратуры. В маленькой комнате было всего четыре стула, поэтому, когда через несколько секунд вошла моя подруга, помощник прокурора округа Юки Кастеллано, остались лишь стоячие места.

Юки поставила портфель на пол и прислонилась к стене.

Мисс Чадоу, недавняя выпускница юридического университета, была всего на пару лет старше своей клиентки, такой уязвимой и беззащитной, что я невольно сочувствовала Джуни Мун — и злилась на себя за это.

— Я посоветовала моей клиентке не делать никаких заявлений, — сказала юная Чадоу с надменной миной, которую я не могла воспринимать серьезно. — Встреча проходит по вашей инициативе, мисс Кастеллано.

— Я уже переговорила с прокурором округа, — ответила Юки. — Ваша клиентка обвиняется в убийстве второй степени.

— А почему не в незаконном избавлении от тела?

— Потому что этого мало, — отрезала Юки. — Ваша клиентка последней видела Майкла Кэмпиона живым, но не вызвала ни «Скорую», ни полицию, а почему? Потому что ее не волновало, будет Кэмпион жить или умрет. Она думала только о себе.

— Вам не видать обвинительного приговора. Слишком много обоснованных сомнений.

— Послушайте, Джуни, — сказала Юки, — помогите нам найти останки Майкла. Если вскрытие покажет, что сердечный приступ привел бы его к смерти независимо от ваших действий, мы снимем с вас обвинение в убийстве и практически уберемся из вашей жизни.

— Никакой сделки! — вмешалась Чадоу. — Допустим, она поможет вам найти тело, а оно уже настолько разложилось, что сердце превратилось в кусок гнилого мяса? Зато вам удастся доказать связь покойного с моей клиенткой, и на нее повесят всех собак.

После такой отповеди Мелоди Чадоу сразу выросла в моих глазах. Либо она получила прекрасное образование, либо выросла в семье юристов, а может, и то и другое. Шокированная Джуни откинулась на спинку стула, отвернувшись от адвоката. Похоже, слова Чадоу мигом развеяли ее романтические воспоминания о Майкле Кэмпионе.

— Расскажите нам о ноже, Джуни. — Рич перевел разговор на нашу единственную улику.

— О каком ноже? — удивилась Мун.

— У вас в доме под диванной подушкой мы нашли нож. На лезвии засохшие пятна, по виду похожие на кровь. Анализ ДНК займет несколько дней, но если вы нам сейчас поможете, мисс Кастеллано расценит это как знак вашей готовности сотрудничать.

— Не отвечайте! — тут же отреагировала Мелоди Чадоу. — Встреча окончена.

Не обращая внимания на слова своего адвоката, Джуни ответила Ричу:

— По-моему, тот нож остался в одном из мусорных пакетов, поэтому я не знаю, какой нож вы нашли. Но зато я вспомнила название города.

— Джуни, достаточно! Больше ни слова!

— Кажется, он назывался Джонсон, — продолжила Мун, вновь не реагируя на призыв адвоката. — Я видела указатель, когда мы свернули с шоссе.

— Джексон! — сообразила я. — Может, все-таки Джексон?

— Да, верно.

— Вы уверены? Вы же вроде говорили, что ехали вдоль побережья?

— Абсолютно уверена. Было поздно, я перепутала. Я не старалась запомнить, — Джуни опустила глаза, — я пыталась забыть.

Городок Джексон славится ковбойскими пикниками и ярмарками ремесел. Еще здесь имеется порядочная свалка. Было уже за полдень, и запах гниения поднимался от пригреваемых солнцем отходов. Чайки и сарычи кружили над мусорными дюнами, простиравшимися вокруг на сколько хватало глаз.

Шериф Орен Браун указал мне и Конклину на оцепленный квадратный акр территории свалки — примерный участок, куда свозили мусор в конце января:

— Как только позвонил губернатор, я нарядил моих парней на работу. «Делайте все возможное» — вот что он сказал.

Мы искали восемь черных пластиковых мусорных пакетов в целом море черных пластиковых мусорных пакетов. На участке склона площадью в несколько сотен ярдов десяток полицейских из управления шерифа очень медленно разбирали три тысячи тонн отходов, наваленных горой двадцать футов высотой. Мусорщик помогал кинологу, который ходил по участку, удерживая на натянутых поводках двух собак, обученных отыскивать мертвые тела.

Я пыталась поддерживать в себе оптимизм, но у меня плохо получалось при виде столь мрачного пейзажа. Я пробормотала так, чтобы слышал Рич:

— За три месяца от Майкла дай Бог остались жилы и кости.

И тут, словно в ответ на мою реплику, собаки начали рваться с поводков.

Конклин и я вместе с шерифом осторожно подошли туда, где бесились обезумевшие, скулившие псы.

— В этом мешке что-то есть, — сказал кинолог.

Ищейки тянулись к пакету с ручками, совсем тонкому, какие бесплатно выдают в супермаркетах. Нагнувшись, я увидела, что пластик разодран, а внутри лежит что-то завернутое в газету. Я осторожно развела края свертка и увидела разложившееся тельце новорожденного младенца. Зеленоватая кожа отстала от плоти, мягкие ткани съедены крысами, и на глаз уже нельзя сказать, мальчик это или девочка. Газета оказалась всего недельной давности.