90 миль до рая
Шрифт:
– После Вашингтона поедете, куда захотите. Можете рвануть даже на Гавайи.
Это означало, что им будет разрешено провести отпуск только на Гавайях и нигде больше. Что ж, тоже неплохо. Спустя минуту головорезы из «Альфы 666» воочию убедились, что дон Каноза вообще большой знаток туристических маршрутов.
– Шлюпку на воду! – скомандовал Каноза боцману в спасательном жилете. От боцманского костюма кое у кого засвербело в глазах. Уж слишком он напоминал тюремный оранжевый комбинезон.
Перед тем как плюхнуться в воду, шлюпка поравнялась с палубой, и все увидели, что в ней лежал связанный человек. По белому хохолку и серьгам в обеих мочках в нем нетрудно было узнать шоу-менеджера казино гея Чучо.
– Погоди спускать! – остановил боцмана дон Каноза. – Я дам этому недочеловеку напутствие перед незабываемым морским путешествием.
Скрип цепей затих. Шлюпка повисла на них, качаясь, словно маятник.
– Ты посчитал, что можешь распоряжаться на моем корабле? – начал свой спич с риторических вопросов дон Каноза. – Можешь проводить сюда, кого тебе заблагорассудится, без досмотра? Селить кого попало на моей палубе, предоставлять люкс киллеру рядом с моими апартаментами? Захотел быть крутым?! Так получай собственное судно и управляй им по своему усмотрению. Весло тебе вместо штурвала и семь футов под килем! Только ты сможешь воспользоваться этим веслом, если сумеешь развязаться. Парни из спасательной команды на славу поработали над узлами. Боцман, брось недоноску компас! Чтоб он не перепутал, куда грести. Майами на севере, до города миль двадцать. К западу – Мексиканский залив. Туда не советую, заблудишься. К востоку – Багамы. Там можно нарваться на тайфун. На юге – «Исла Гранде», самый большой остров Антильской гряды. Вот где настоящий ад. Туда тебе самая дорога за твои проделки. Кастро не жалует пидарасов, они на Кубе вне закона. Нет, «мориконов», подобных тебе, там не трогают, даже полиция их сторонится. Их неофициально объявили изгоями общества, антисоциальными элементами, «голубых» считают сумасшедшими, их лишили права голоса, и все. Может, поэтому они там шастают где хотят. В Гаване, в Варадеро, в Карденасе. Но что значит право голоса там, где его нет ни у кого, кроме Кастро? А может, все эти байки про Кабальо полная чушь и он устроил пидарастический рай для самого себя. Тогда тебе, Чучо, повезет, если тебя занесет именно туда. Обслужишь все их Политбюро, а потом организуешь демократические выборы. Счастливого пути, педрило!
Компас, брошенный боцманом в лодку, угодил Чучо прямо в глаз. Бывший шоу-менеджер застонал от боли и отчаяния, со слезами моля о пощаде:
– Сеньор Каноза, я не виноват! Я не хочу на Кубу! Я не умею плавать!
– Адьос, чико, – сочувствующе попрощался с ним сердобольный боцман, подумав, что у парня нет никаких шансов добраться до берега. Хлипенькая для океана шлюпка, опустившись ниже ватерлинии, закачалась на волнах…
Почетный квартал Центрального муниципального кладбища Майами выглядел капитолийским Некрополем в сравнении с окружающими его тысячами скромных захоронений, что были увенчаны одинаковыми плитами с разными эпитафиями.
Лики, проступающие из мраморных глыб, венценосные барельефы и крылатые херувимы выигрышно контрастировали со вкопанными в землю штамповками каменотесов. Родственники умерших простолюдинов-кубинцев последней волны иммиграции, конечно, иногда изощрялись до водружений на памятники божков пантеона йоруба, но двуполый Обатала, по преданию изваявший из глины первых людей, и богиня любви Ошун, замаскированная во времена колонизации нигерийскими рабами под Деву Марию дель Кобре, бедно смотрелись на фоне высеченных искусными мастерами античных статуй и библейских скульптур.
Летисия приехала в эту пустыню скорби не с тем, чтобы посетить склеп с якобы замурованной в нем урной с прахом ее Альфонсито. Кому, как не ей, было знать, что ее малыш жив-здоров и резвится сейчас под присмотром бабушки в прекрасной и недосягаемой пока Гаване. Она появилась здесь, чтобы поплакать у могилы любимого. Члены его группы поставили небольшой памятник погибшему Карлосу в знак безграничного уважения к своему лидеру и с полной уверенностью, что на родине кубинскому герою воздадут почести по заслугам, соорудив величественную стелу где-нибудь в центре Гаваны или увековечив его имя золотом на стене мемориала коменданте Че в Санта-Кларе.
«Рай там, где ты…» – на мраморной плите была высечена та же надпись, что и в склепе его ребенка. Это ребята сделали для Летисии, зная, как он ее любил, как ею гордился и как обожал Альфонсито, своего единственного сына.
Она стояла на коленях, рыдая без всякой предосторожности. Ей казалось, что она слышит его божественный низкий бас, он гладит ее и шепчет на ухо ласковые слова. Они никуда не спешили и наслаждались друг другом. «Райтам, где ты, моя милая» – эти слова он повторял снова и снова, и они нежно обволакивали Летисию своим умиротворяющим содержанием. Она не хотела верить в то, что это всего лишь иллюзия, что его уста отныне навечно закрыты и никогда не вымолвят: «Рай там, где ты…»
– Он был атеистом и не верил в рай, – послышалось сзади. – Для него истинным блаженством было находиться рядом с тобой. Рай для него действительно находился там, где была ты, Летисия. Он погиб, спасая тебя от разоблачения.
Кто это?! Кто стоял за спиной?! Кто эта женщина, что осмелилась прервать это чудное видение, наполненное внеземной романтикой и высшим смыслом?!
Перед тем как обернуться, Летисия вытерла слезы. Ее слабость мог видеть только он. Тот, которого больше нет. О да, это та самая блондинка-соперница, что стала очередным мимолетным увлечением ее Карлоса. И она снова выпячивает наружу свой голый живот с выколотым на нем деформированным солнцем. Для мужчин такие, как она, точно вкусная еда. Съел и забыл. Гурману всегда нужно новое блюдо. Стоп. Из дрянного рта вылетела фраза о каком-то разоблачении. Она что-то знает о гибели ее Карлоса. Да кто она такая?!
– Я не знаю, кто ты, – фамильярно прошипела Летисия. – Но думаю, что тебе здесь не место. Пошла вон отсюда!
– Я и сама знаю, что мне здесь не место. Мой контакт с тобой не санкционирован моим руководством, – не отреагировала на грубость Линда. – Я поступаю так в память о Карлосе и уважая его чувство к тебе. Настоящее чувство, о котором мечтают все женщины. Он погиб, выполняя задание. Это была совместная операция дружественных разведок. В момент ее проведения Карлос узнал, что ты на грани раскрытия. Орландо Канозе могла попасть на руки запись телефонного разговора. Твоего с Карлосом. Но этого не случилось, раз ты здесь и за тобой нет «хвоста». Я проверила. Он заплатил за твою безопасность жизнью и оставил информацию. Его люди на время легли на дно, делегировав меня в качестве связной. Теперь ты возглавляешь группу. Приоритетная задача одна – вам надо вернуть мальчика.
– Что за вздор ты несешь?! – вскипела Летисия, вставая с колен. – Связная, телефонный разговор, мальчик… Бред какой-то! Видно, не зря о глупости блондинок слагают байки!
– Возможно, не зря, – не стала обижаться Линда. – Но у тебя тоже хватило глупости прийти сюда и проливать реки слез на могиле кубинского резидента.
– Здесь захоронен прах моего сына, – продолжала юлить Летисия, все еще не доверяя незнакомке.
– Выходит, ты оплакиваешь все соседние со склепом сына захоронения, – с иронией заметила блондинка. – Я сейчас рискую не меньше тебя. И все же я оставлю номер контактного телефона. Через меня ты сможешь установить связь с остальными членами группы Карлоса. Вы и впредь можете рассчитывать на нашу помощь.
– На чью помощь? – полюбопытствовала на всякий случай кубинка.
– Я русская, – призналась Линда Алонсо.
– Нет уж, справимся как-нибудь сами, – гордо отрезала мулатка и, не попрощавшись, зашагала по кладбищенской аллее к выходу, где стоял ее сверкающий желтый «Феррари». Похоже, блондинка не солгала. Но лучше перестраховаться и самой разыскать ребят. Маленького Элиана Гонсалеса придется вызволять без Карлоса. Отец мальчика, Хуан Мигель, может оказаться предателем. Так считают в Гаване. Черт побери, почему мишенью может стать этот несчастный отец, а не гнусный Каноза, тысячу раз заслуживший смерть?