Чтение онлайн

— Постараемся найти того негодяя, который забрал че­модан. И если он его украл…

— А вы допускаете другую возможность?

— Вряд ли этот чемодан принадлежал Лютце.

— Мы ведь вам объяснили, как он попал к нему! — крик­нул Шель нетерпеливо.

— Это все предположения без конкретных доказа­тельств, — сказал инспектор пренебрежительным тоном. Он взглянул на прислушивающихся к их разговору зевак и на стоявшего с несчастным видом железнодорожника. — И вообще давайте вернемся в машину, — добавил он, — и все обсудим без свидетелей. Здесь нам больше делать нечего.

Они вышли из здания вокзала и сели в машину. Грубер повернулся к Шелю.

— Историю происхождения чемодана вы слышали от Лютце, не так ли?

— Да.

— Он был в нетрезвом состоянии?

— Да.

— Вам не кажется, что нельзя строить гипотезы, опира­ясь на пьяный бред алкоголика?

— А вы хотите мне внушить, что все дело высосано из пальца?

— Я ничего не хочу вам внушать, но когда поработаешь в полиции с мое, не так-то легко даешь волю фантазии.

— Я не могу возражать представителю местной власти. К тому же, если вы убеждены, что все эти события — ре­зультат простого стечения обстоятельств, то все равно спо­рить бесполезно,— ответил Шель, разозленный пассивно­стью инспектора.

— Насколько мне известно, — сказал Грубер, — вы жур­налист. У людей вашей профессии есть тенденция повсюду искать сенсацию.

— На что вы намекаете?..

Джонсон тронул его за плечо:

— Не горячись, Ян. Инспектор Грубер не знает всех об­стоятельств дела. Мне тоже вначале не верилось, что за этим что-то кроется. Но последние события убедили меня, что не­обходимо начать энергичное следствие. Мы должны выяс­нить, кто сшиб Лютце и кто взял чемодан из камеры хране­ния. Очень важно найти эти бумаги.

— Раз вы так считаете, герр прокурор, мы сделаем все, что в наших силах, — сухо заявил инспектор.

— Да, займитесь этим делом, — сказал Джонсон. — Мо­жет быть, стоит допросить Лютце, хотя это вряд ли даст что-нибудь новое.

— Я пошлю сотрудника следственного отдела в больни­цу. — Грубер повернулся к шоферу: — Поехали, Гейнц! Вам куда? — спросил он, когда машина тронулась.

— Я зайду на службу. Мне необходимо заняться часок-другой текущими делами, — сказал Джонсон. — А ты, Ян? Надеюсь, ты останешься в нашем прекрасном городе до вы­яснения дела?

— Да. Хотелось бы узнать, что все это значит.

— Заходи к нам, если будет настроение. Я вернусь домой часа в три, — пригласил Джонсон, когда машина останови­лась у здания суда.

— Спасибо, вечером зайду.

— А что ты собираешься делать сейчас?

— Еще не решил. Позавтракаю, а потом, пожалуй, вер­нусь к себе в комнату и отдохну немного.

— Я подвезу вас, — предложил Грубер. — Где вы жи­вете?

— На Эйхенштрассе, но, право же, не стоит…

— Пустяки! — Грубер обратился к Джонсону: — Как только мне станет что-нибудь известно, герр прокурор, я вам сообщу. До свидания.

— Всего хорошего.

По дороге на Эйхенштрассе инспектор расспрашивал Ше­ля о впечатлениях от ФРГ и о дальнейших планах. Он по­любопытствовал также, что его связывает с Джонсоном. Под­везя Шеля к дому и прощаясь, он предложил:

— Вы знаете, во время войны я провел два года в Бреслау [22] , хотелось бы узнать, как там сейчас. Может быть, мы встретимся и потолкуем за кружкой пива?

У Шеля еще не было времени обдумать все как следует, но тем не менее он уже начинал догадываться, что кое-кто из тех, с кем он здесь столкнулся, знает намного больше, чем говорит. Кто же? Лютце?.. Менке?.. Грубер? Кто из них носит маску? Он взглянул на улыбавшегося инспектора и ответил:

— Охотно, весьма охотно. Я плохо знаю город, но пом­ню, где находится ресторан «Красная шапочка». Если вы со­гласны, я приду туда вечером, часов в девять. Это не слиш­ком поздно?

— Прекрасное время! Итак, до скорой встречи. — Он протянул Шелю потную руку. — Не забудьте, в девять. По­говорим о Бреслау…

* * *

Шель, не выспавшийся ночью и утомленный утренними похождениями, лег на кровать и немедленно уснул. Он спал до часу, а, проснувшись, попытался обдумать все происшед­шее. Он был уверен, что оказался против своей воли втяну­тым в опасное дело. И прекрасно сознавал, что, как поляк, не может рассчитывать на поддержку окружающих и на бес­пристрастную помощь со стороны властей в случае необходимости. Поэтому он решил отныне действовать осмотри­тельнее и хитрее. Противники оставались пока неизвестными, а это означало, что нужно постоянно быть начеку и вни­мательно наблюдать за всеми, с кем приходилось иметь де­ло. У него мелькнула мысль о том, единственной ли целью неизвестного было любой ценой завладеть чемоданом и не исчезнет ли он теперь.

Шель встал, умылся, достал из чемодана все свои доку­менты и спрятал их в бумажник. Затем он выдвинул ящик стола, еще раз просмотрел лежавшие там проспекты и после минутного раздумья засунул их в карман вместе с рецепта­ми. Инстинкт подсказывал ему, что лучше не оставлять в комнате никаких бумаг.

Спускаясь по лестнице, он увидел высунувшуюся из кух­ни взлохмаченную голову фрау Гекль. Старуха попыталась остановить его, спросив, не нужно ли ему чего-нибудь и как ему нравится Гроссвизен.

— Удалось вам уладить свои дела? — поинтересовалась она.

Буркнув что-то в ответ, Шель выбежал из затхлого ко­ридора на улицу и быстро зашагал к городской больнице. Там он объяснил швейцару цель своего посещения и прошел в палату, где лежал Лютце.

Бледный, с забинтованной головой, больной лежал на спине, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами.

— Ваша фамилия Шель? — спросила аккуратная медсе­стра, пододвигая стул к кровати.

— Да, это я.

— Больной спрашивал о вас. Но постарайтесь не утом­лять его долгими разговорами. Утром у него был уже кто-то из полиции, — добавила она шепотом. — Лютце очень слаб. Он пережил сильный шок.

— Что нашли у него врачи?

— Трещины двух ребер и ушиб головы. Пролежит не больше недели. Таким всегда везет… — Она не договорила, с испугом взглянула на посетителя и отошла к одному из больных, который давно уже нетерпеливо звал ее.

Шель наклонился над кроватью.

— Вы узнаете меня?

Лютце ответил не сразу. Он испытующе смотрел на посе­тителя и, казалось, колебался, не мог принять решения.

— Шель? — спросил он наконец.

— Да. Вчера мы с вами беседовали. Не знаю, помните ли вы?