Чтение онлайн

— Я вам доверяю, — повторил Гарри. — И как только я научусь контролировать свою силу, вся она окажется в вашем распоряжении. Но это… то, что касается меня и Снейпа — это не ваше дело. Мое… и его. Но никак не ваше.

Он бросил порошок в камин и сам вступил туда прежде, чем Дамблдор смог объяснить ему, как Гарри был неправ.

* * *

До тех пор пока Гарри не вышел из камина на кухне дома на Гриммаулд Плейс, у него не было времени, чтобы понять, насколько он разозлился. Но когда он увидел, что все его вещи собраны, упакованы и аккуратно сложены около очага, готовые к отправке, его охватила холодная ярость, которая значительно облегчила царившую в душе сумятицу.

То, что Снейп и Дамблдор решили отправить его в Хогвартс, даже не поинтересовавшись, что он об этом думает, стало последней каплей. Разномастные коробки, сложенные вокруг его сундука, были лучшим подтверждением того, что оба они считали произошедшее "заблуждением", и что Снейп сейчас сидит в своей комнате и ненавидит себя за то, что натворил. За один-единственный поцелуй. За один потрясающий, замечательный, восхитительный… У Гарри было такое чувство, будто его ограбили, потому что сам он, пока его не просветили, ни стыда, ни раскаяния не испытывал, и все это казалось ему ужасно несправедливым.

В лаборатории Снейпа не оказалось, и Гарри поднялся на третий этаж. Несмотря на гнев, он ощущал какое-то странное спокойствие, и собирался в случае надобности выбить дверь — но этого и не потребовалось. Дверь была открыта, и когда Гарри зашел, Снейп с еще влажными после купания волосами сидел за маленьким столиком, на котором вперемешку с содержимым кухонной аптечки валялась палочка и стояли бутылка огневиски и полупустой стакан. Он успел обработать рану на лице и наложить повязку, но сквозь бинты уже начала проступать кровь — словно темно-красные цветы на белом поле. Снейп спокойно встретил его взгляд, и что бы он там ни чувствовал, когда Гарри вошел в комнату, на лице его ничего не отразилось.

— Послушайте, — начал Гарри и вдруг обнаружил, что не имеет ни малейшего представления, что собирался сказать. Зато, похоже, его подсознание прекрасно это знало, потому что слова вдруг стали вылетать словно сами по себе.

— Плевать мне, за что вы там себя ненавидите — за то, что вы язва, каких мало, или что своим подыгрываете так, что все уже давно со смеху умерли, или за эти дурацкие носки с подвязками… Только вот не надо себя ненавидеть за… за это. — Он помахал в воздухе рукой, словно все это было так легко подытожить. — Вы не должны себя за это ненавидеть. Я не хочу… вы не можете… не имеете права так со мной поступать.

Снейп невозмутимо окинул его взглядом.

— Какая страстная речь, — заметил он, тщательно выговаривая слова, и Гарри заключил, что эта порция огневиски явно не первая за вечер. — Долго сочиняли, а?

— Нет, — ответил Гарри. — Только что в голову пришло.

— Понятно. Похвальная искренность с вашей стороны. — Гарри молча наблюдал, как Снейп поднял стакан и сделал осторожный глоток, созерцая виски так, словно это зелье, которое ему нужно оценить. — И чем, скажите на милость, вам не угодили носки с подвязками?

После этих слов дышать стало легче, и Гарри глубоко вздохнул.

— Они дурацки выглядят, — ответил он. — Но… но может я к ним и привыкну.

Темные глаза Снейпа взглянули ему прямо в лицо.

— Так вы остаетесь?

— Да.

Снейп отвел взгляд, и в комнате довольно надолго воцарилось молчание. Наконец профессор вздохнул и поставил стакан.

— Что ж, в таком случае вам лучше заняться чем-нибудь полезным и помочь мне с этими проклятыми бинтами. Рана упорно сопротивляется обычным методам лечения.

Гарри подошел к столу и сел. К запаху виски и мыла примешался незнакомый, более тонкий вяжущий запах — спиртом рану протирал, догадался Гарри. Ужасно больно, наверное.

— И как же это случилось?

Снейп нахмурился.

— У Беллатрикс — кто бы мог подумать? — есть нож. Она от него была без ума, так же как и от идеи, что мой скальп будет отличным трофеем и напоминанием о приятной беседе. — Он взглянул на Гарри. — Я бы предпочел сменить тему.

Гарри внимательно наблюдал за тем, как Снейп снимает повязку, обнажая все еще кровоточащую рану, которая действительно выглядела очень глубокой. У Гарри до боли сжалось сердце, но он сказал только:

— Ее надо бы зашить.

Снейп тихо фыркнул.

— Может и надо. Только у меня, в отличие от нынешней молодежи, нет ни малейшего желания тыкать иголкой себе в физиономию. — Снейпа передернуло.

Гарри изучил содержимое аптечки.

— Думаю, можно обойтись этим пластырем. Но шрам все равно останется.

Снейп впился в него взглядом.

— Я прекрасно знаю об этом, мистер Поттер. До меня уже дошло, что если Альбус вообще когда-нибудь со мной заговорит, он рано или поздно попытается убедить меня нарядиться пиратом.

Гарри улыбнулся.

— А из вас классный пират получился бы, — пробормотал он.

— Нет, Поттер. Ни в этом мире, ни в загробном, ни в параллельном, нигде и никогда. А теперь не будете ли вы так добры перейти к делу?

Гарри так и сделал. Он очистил рану, и аккуратно соединил ее края кусочками пластыря, а потом закрыл свежей марлей. Гарри старался сосредоточиться на ране, и не думать о человеке, страдающем от нее, но когда он, пристраивая последний кусок пластыря, уперся большим пальцем Снейпу в висок, его вдруг поразило, насколько мягкими и шелковистыми оказались волосы профессора. Не успев даже подумать, он наклонился и поцеловал его туда.

Снейп не отшатнулся, но заметно напрягся.

— Не надо.

У Гарри запылали щеки.

— Нет? Ладно… а что тогда можно?

Снейп не смотрел на него, но было видно, как подрагивает его подбородок.

— Ничего.

— Ладно. — Гарри повернулся лицом к двери, и замер, выжидая, потому что понимал, что не сможет уйти, оставив все как есть. Не сейчас. — Тогда… вы можете сделать… что-нибудь. Все, что угодно. Если хотите.

Снейп обернулся и посмотрел на него, и Гарри хватило трех секунд, чтобы залиться краской с головы до ног, а по телу прошла легкая дрожь — только лишь от этого.