Чтение онлайн

Увидела свои платья на полу.

– Павел, что происходит?

Муж молчал.

– У тебя неприятности на работе?

Он молчал.

Тогда она вскричала:

– Гладила же платья! Снова все гладить? Что такое в конце концов!

Глаза ее наполнились злыми слезами.

– Мне противен твой подхалимаж, - сказал Васин.

– Какой подхалимаж? Причем тут подхалимаж? Человек уходит на пенсию. Его провожают, говорят теплые слова. Это элементарное проявление вежливости!

– Кто уходит? Тетерин?

– Не Тетерин, а Ковалев! А Тетерина, наоборот, назначили вместо него!

– Именно.

– Ну знаешь ли!

Вошел Гера.

– Батя, Люся плачет.

– Что случилось?
– растерянно спросила жена.
– Что он еще натворил?

– Я этих девиц расчетливых терпеть не могу!

– Батя, подбирай выражения, - сдерживаясь, посоветовал сын.

– Гера, не обращай внимания. У папы неприятности. Иди, иди...

– Погоди, мать. Батя, кто расчетливая? Люська? В чем! В том, что вышла замуж за студента без стипендии? Смешно.

– Смешно? Смейся, - сумрачно сказал Васин.
– Не за тебя она замуж выходила.

– А за кого?

– За меня.

– Вот это новость, - удивилась жена.

– Да. Думала отец этого хлюпика - взяточник. Будет у нее и дача и машина.

– Чушь собачья!
– возмутился сын.

– А кто меня просил устроить двухкомнатную квартиру?

– Да, просила!
– в дверях появилась Люся с Машенькой на руках.
– Ну и что тут такого? Каждой женщине хочется быть хозяйкой в своем доме.

– У тебя есть своя жилплощадь. Хозяйничай там.

– Товарищ Васин, а вы видели эту, извиняюсь за выражение, жилплощадь? спросила Люся.

– Товарищ Васин, почини, - Машенька протянула деду куклу.

– У тебя есть отец. Пусть он чинит.

– У Геры диплом. Ему нельзя мешать, - не согласилась внучка.

– Я всякую жилплощадь видел, - ответил Люсе Васин.
– А здесь - я хозяин. Не нравится - скатертью дорога!

– Батя, Люся моя жена, и я тебе запрещаю с ней говорить в таком тоне.

– А вот запрещать ты мне не имеешь права. Ты еще пока абсолютный нуль!

– Павел, может ты достаточно уже наговорил!
– оборвала его жена. Это уже невыносимо!

– Так, - Васин поднялся во весь свой небольшой рост.
– Всем я тут мешаю.

Пошел в ванную. Одел пиджак, сунул в карман пиджака зубную щетку и бритву. Постоял. Ковырнул пальцем кафельную плитку на стене. Плитка отлетела, разбилась. Стукнул кулаком - отлетело сразу три.

На грохот в ванную заглянула жена:

– Совсем очумел?

– Три года! Три года талдычу этому мыслителю, что плитка отлетит! Нет. Не удосужился пальцем шевельнуть.

Вышел в прихожую, надел шляпу, взял плащ.

– Паша, куда ты?
– спросила Машенька.

– Вот! Вот кого мне жалко! Совсем искалечите! Бедная девочка.

Васин взял портфель и ушел.

В холле гостиницы за столиками мирно дремали интуристы и командировочные.

Администратор, не поднимая головы, сказал:

– Мест нет.

– Есть, - уверенно сказал Васин, и протянул свое служебное удостоверение.
– Будьте любезны, номер с ванной.

Администратор посмотрел в удостоверение, вернул:

– Сожалею, товарищ Васин, но ничем не могу помочь. Своих горожан мы вообще не поселяем.

– Это почему же?

– Свои дома спят.

– Ну, а если я десятку в паспорт суну?

– Идите домой, Павел Иванович. А то я милицию позову.

– Так. Рост благосостояния... Сколько же вам надо? Двадцать пять? Вот тебе двадцать пять! Не выйдет!

И с этими словами Васин пошел к выходу. Но остановился и добавил:

– Вот так-то!

У дверей Васин увидел сидевшего на стуле пожилого человека в синем пиджаке с блестящими пуговицами.

– Что вы здесь расселись!
– сказал он сурово.
– Встаньте и откройте дверь.

Человек удивился.

– Что он сказал? (англ.)

Девушка, которая стояла рядом, о чем-то болтала с молодым человеком, ответила:

– Он просит открыть дверь, Джордж.

– О, конечно, прошу (англ.)

Он встал открыл дверь. Васин немного растерялся поначалу, но все же сказал:

– Мерси.

У гостиницы.

А когда дверь за ним закрылась, швейцар, который курил по другую сторону, сказал иностранцу:

– Вот народ, лень самому дверь открыть.

Васин вышел на улицу. Темно, сыро, моросит дождик. Васин отступил под навес, достал потрепанную записную книжку, перелистал. С сомнением покачал головой. Полистал снова. Нашел. Вошел в автоматную будку, набрал номер. Короткие гудки. Повесил трубку. Набрал другой номер.

– Да?
– спросил женский голос.

– Лобова, пожалуйста. Филимона Петровича.

– Вспомнили... Он здесь при царе Горохе жил.

Гудки.

Вышел из автомата с открытой книжкой под фонарь. Но тут из гостиничного ресторана грянула музыка. Несколько секунд Васин колебался, но голод пересилил.

Ресторан.

Оркестр. Певица. Танцы. Шар под потолком, освещение нервное, мерцающее.

– Вы один?
– спросил метрдотель.

Васин кивнул.

– Пожалуйста.

Метрдотель - сама любезность. Два шага и они остановились перед столом. На столе бутылка с шампанским. Небольшой магнитофон.