Чтение онлайн

Хеймдалль огорченно надул губы и, встряхнув Гьяллархорном, легендарным рогом, вестником Рагнарёка, послал с его конца струю плазмы. Стороннему наблюдателю Гьяллархорн показался бы обычным древним норвежским двадцатифутовым рогом, однако в руках бога он превращался в мощнейший инструмент… ну, и для пивных пирушек тоже неплохо подходил.

На кончике плазменной струи болтался атмосферный пузырь, и Хеймдалль поболтал им в космосе туда-сюда, пока не зацепил Зафода. Плазменная оболочка пузыря наверняка обожгла президента, провалившегося сквозь нее в спасительный воздух, но Хеймдалль не слишком переживал из-за этого. Говоря точнее, все соображения бога касательно болевых ощущений Зафода Библброкса сводились к надежде на то, что в обозримом будущем их будет как можно больше, а в случае, если Хеймдаллю удалось бы выклянчить у Одина пропуск для перемещений по времени — и в прошлом тоже.

Он втащил Зафода и опустил на Мост-Радугу.

Необходимое примечание. Само по себе название «Мост-Радуга» уже может служить примером того, как боги в целом склонны к риторике и преувеличениям. Осирис ведь не просто свалился с гриппом, который вывел его из строя на несколько недель, — нет, он умер и воскрес из мертвых. И Афродита не просто обладала полным гардеробом блузок с короткими рукавами и глубокими декольте… ну, еще неисчерпаемым запасом похабных лимериков — якобы устоять перед ней не мог ни один мужчина. То же самое относится к Мосту-Радуге: мы бы назвали его впечатляюще спроектированной вантовой конструкцией из стали и льда, однако же сами Асы утверждали, что он и в самом деле построен из радуг.

Некоторое время, пока плазма не испарилась, Зафод лежал, дрожа, потом застонал, осознав, что его модные серебряные подметки на башмаках расплавились, соприкоснувшись с заряженной оболочкой пузыря.

— Ох, Зарк, — причитал он. — Ты хоть представляешь, сколько языков среброязыких дьяволов пошло на эти подметки? Зарк, это худший день моей жизни!

Хеймдалль стоял над ним, сияя ухмылкой до ушей.

— Приятно слышать.

— Этот ваш мост– радуга построен из стали и льда, — попытался хоть как-то отомстить за свои подметки Зафод.

— Ма-алчать! — взревел Хеймдалль. — Пока с тебя шкуру не содрали!

— Да не удрали мы, не удрали.

— Нет, удирали.

— Удирали… Не удирали… Ты уж чего-нибудь одно выбери.

— Я сказал, «не выдрали». Содрали, ясно! Шкуру с живого спустят!

Зафод потешно сглотнул.

— Ладно, не удеру. Это позволительно?

Хеймдалль ущипнул себя за нос и прочитал про себя начало саги Вёльсунгах, что обыкновенно помогало ему успокоиться. Однако на сей раз даже бессмертные строки Сигурда не смогли унять сердцебиения.

Пока Хеймдалль углубился в стихи, Зафод обдумал утрату подметок и пришел к выводу, что у него есть и более серьезные поводы для переживаний.

Он вскочил на ноги, упал, попытавшись замаскировать это позорное падение кувырком назад, снова выпрямился и сделал несколько шагов, пока не нашел походки, позволявшей ему перемещаться без привычных высоких каблуков. Потом выполнил полный оборот вокруг своей оси.

— Вау, — заметил он. — То есть, Хеймдалль, я хотел сказать, ничего себе мирок вы, ребята, отгрохали… Это что у вас, настоящий водопад? Сколько метров, интересно?

Хеймдаллю пришлось произнести про себя еще одну строфу, прежде чем ответить.

— Если тебе интересно, это водопад вечной молодости. А рисунок струй измыслила Фригг.

— Круто. Будущее вообще за ландшафтным дизайном.

— Нет, не так, — мрачно возразил Хеймдалль. — Будущее за Рагнарёком. Боги уйдут, и Вселенная потонет в крови.

— Тем более круто, — кивнул Зафод. — Классный такой фонтанчик. Так или иначе, нам лучше сохранять оптимизм — верно, здоровяк? Мы пока не тонем еще в крови.

Характеристика «здоровяк» и впрямь вполне подходила Хеймдаллю — особенно если смотреть на него снизу вверх. Взгляд снизу вверх на принадлежащую богу нижнюю часть тела вообще сильно действует на человека с невысокой самооценкой. Особенно если эта нижняя часть тела туго обтянута алым трико, поверх которого надет белый в синюю полосочку костюм для прыжков с лыжного трамплина. Хеймдалль практически всю свою жизнь проводил во льдах, поэтому и экипировку себе подобрал соответствующую. Традиционные унты из меха млекопитающих уступили место башмакам для сноубординга, на лбу красовались лыжные очки с оранжевыми стеклами, а нос защищала от солнечного ожога полоска пластыря.

— Ладно. Не люблю торопить события, но, сам понимаешь, меня интересует мой старый приятель Тор. Как думаешь, у тебя есть возможность побыстрее устроить нашу с ним встречу?

Образ апокалипсиса, стоявший перед глазами у Хеймдалля, померк, и он опустил взгляд на Зафода.

— Ты говорил что-то про извинения. Ты хотел извиниться.

Зафод расплылся в самой обезоруживающей улыбке.

— Ха, разве я говорил что-то подобное? А если и говорил, разве мог я это иметь в виду? В конце концов, я находился под давлением.

— Ты знаешь правила, Зафод.

— Только не задачи! Право же, Хеймдалль! Все это так старомодно. Я думал, вы, ребята, идете в ногу со временем.

— Асгард не меняется.

— А как же эта водяная фиговина? Ее не было здесь в мое прошлое посещение.

— В смысле, существенно. Асгард не меняется существенно. Три задачи, Библброкс — если ты, конечно, еще настроен на разговор.

— Три?! У меня нет времени на три. Ваши дурацкие задачи рассчитаны на вечность. Ну, одну, так и быть, выполню.

— Три, — настаивал Хеймдалль, выпучив глаза.

— Одну, — повторил Зафод.

— Заткнись, пока не прихлопнул как муху.

Зафод попятился (собственными, торчащими из башмаков пятками), потом сделал шаг вперед.

— Блефуешь, здоровяк. Я ведь тоже знаю правила. Никто здесь, в Асгарде, не сорвется с цепи, пока Великий О. не прикажет.

— Не заводи меня, пока я ему не позвонил.

— Правда? И что, интересно, тебе мешает? Может, Один просто не дает своего номера привратникам?