Чтение онлайн

Мягкий свет, льющийся со звездного неба, внезапно пропал. Внезапно ей стало невыносимо жарко и душно, а воздух наполнился едкой вонью несвежего дыма и обгоревшей плоти. Ветер принес этот запах откуда-то издалека. Темнота обступила Кеннаг со всех сторон, она тихонько всхлипнула и потянулась к Элвину. И он тоже потянулся к ней. Они вцепились друг в друга.

— Что случилось?

— Знамения. Это тоже Знамения, — сказал Элвин. — Помнишь? Звезды потемнеют, и солнце обожжет людей. Не понимаю только, как это все проникло сюда. Ведь Племя живет вне времени и мира.

— Уже нет, — раздался голос Ровены. Даже в темноте Кеннаг видела едва различимую белизну ее меха. Появление кошки, как ни странно, подняло ей настроение. — Племя ушло. Все исчезло, как будто ничего и не было. Даже церковь стала другой.

— Господи, защити нас, — прошептал Элвин. Кеннаг почувствовала какое-то движение и поняла, что он крестится. — Значит, последняя битва началась. Помнишь? Их призвали сражаться на стороне добра.

— Все в порядке, — сказала Кеннаг, желая укрепить юношу. — Мы больше не нуждаемся в них. А вот немного света нам не помешало бы. Надо же отыскать дорогу к Ионе.

— А твое Второе Зрение? — спросил Элвин. — Разве та мазь не позволяет тебе видеть в темноте?

— Она позволяет мне видеть тех, кто не принадлежит миру смертных. Но кошкой я не стала. Нам нужны факелы или лампы. Ровена, ты…

— Да, — предвидя ее просьбу, ответила кошка. — Я могу отвести вас в церковь. Кое-что все же видно. Хотя едва. А вы видите меня?

— Едва, — эхом отозвалась Кеннаг. — Не спеши.

Они медленно последовали за почти неразличимой белой тенью, пробираясь среди деревьев. Ветка ударила Кеннаг в лицо и чуть не сбила с ног. Элвину приходилось еще труднее, ведь она-то хотя бы ходила когда-то по ночному лесу. Монаху, проведшему большую часть жизни в ограниченном пространстве, путь давался тяжелее. Ровена проявляла необычайное терпение, не уходила далеко вперед и поджидала, когда они отставали.

Им показалось, что дорога до церкви заняла целую вечность. Кеннаг чувствовала себя не в своей тарелке. Тьма не была для нее чем-то необычным. Ее не надо было бояться. Но в этом неестественном мраке таилось нечто опасное.

— Вот и пришли, — объявила Ровена, и Кеннаг облегченно вздохнула. — Видите?

— Ничего я не вижу, — раздраженно проворчала Кеннаг. — Нам надо найти факелы и вынести их оттуда. Если найду свой мешок, то смогу разжечь костер.

— Мы принесем его тебе, — прозвучал голос Рататоск, появившейся, вероятно, в сопровождении своих серо-бурых приятелей.

Кеннаг решила, что когда все закончится и если она вернется в Гленнсид, то никогда, никогда не будет больше есть мясо белок.

— Спасибо, Рататоск. — Мысль о необходимости идти через лес без огня буквально парализовала ее.

За ее спиной тяжело вздохнул невидимый Элвин.

— Надо войти в церковь, чтобы взять факелы, — удивительно спокойным голосом сказал он.

Кеннаг не хотела уходить. Да и сможет ли? Понесут ли ее ноги?

— Давай подождем, пока я добуду огонь, тогда мы сможем зажечь какую-нибудь ветку.

— Ладно, но сначала надо найти трут и ветку.

Кеннаг нахмурилась. Он прав, будь оно проклято!

— Посмотрите на себя утром — не узнаете, — сказала Ровена. — Нахватаете синяков. Ладно, идите за мной, я покажу, где есть сушняк.

Они снова поплелись за кошкой. Кеннаг мысленно поблагодарила обитающих поблизости богов за присутствие Ровены. Трудно представить, что бы они делали без нее.

Царапин, синяков и ушибов и впрямь хватало. В одном месте Элвин так стукнулся лбом о сук, что сухие листья шелестели, падая, еще несколько секунд. Подойдя к нему, Кеннаг ощупала ушибленное место и обнаружила набухающую шишку размером с небольшое яйцо.

— Ух! — вскрикнул он, отскакивая в сторону. Она протянула руку, желая помочь, но ткнула пальцем прямо в глаз. — Ох! Кеннаг, оставь меня в покое!

Она не выдержала и рассмеялась. Смех был нормальной человеческой реакцией на опасное положение, в котором они оказались. Она слышала такой смех, слетавший с губ серьезно раненных мужчин, женщин, потерявших детей. Некоторые называли это безумием, но Кеннаг знала его целительную силу. Опустившись на траву, она смеялась так, что все ее тело дрожало и звенело.

Элвин попытался возмущенно протестовать, но потом тоже расхохотался. Хорошо! Наконец приступ веселья прошел, оставив на губах грустную улыбку, и Кеннаг смахнула со щеки слезинку.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Давай поищем сушняк.

Поход за ветками занял всего несколько минут, показавшихся им вечностью. Рататоск и ее приятели притащили мешок, и Кеннаг, порывшись в нем, извлекла трут и кремень. Умение, рожденное и отточенное долгими годами практики, не подвело, и вскоре у нее в руке уже бился огонек. Элвин посмотрел на свою спутницу, и они улыбнулись друг другу.

Мокрые ветки никак не желали разгораться, но наконец одна занялась. Взяв ее в руку, Кеннаг подошла к церкви и остановилась у распахнутой настежь деревянной двери.

— Она другая, — сказала Кеннаг и вдруг поняла, что почему-то произнесла это шепотом.

Элвин кивнул:

— И все равно прекрасная. Священное место. Но Племя ушло и унесло с собой что-то.

Они вошли внутрь и сразу же увидели укрепленные на стене факелы.

— У меня такое чувство, — заметил Элвин, держа горящую ветку, пока Кеннаг собирала факелы, — как будто мы берем чужое. Воруем.

Она удивленно взглянула на него.

— Разве церкви существуют не для того, чтобы помогать нуждающимся?

Он смутился.

— Да, но это же дом Бога.

— Но разве мы не исполняем волю Бога?

— Надеюсь, что да.

— Тогда бери лампы и говори «спасибо».

Элвин посмотрел на Кеннаг и рассмеялся. Она усмехнулась в ответ. Свет от факелов успокоил ее, вселил уверенность, как будто отогнал нечто более пугающее и опасное, чем просто тень.

Укрепив свой дух светом, рассеявшим тьму, они нашли дорогу к Валааму и кобыле. Осел заметно нервничал и пританцовывал на месте. Кеннаг погладила животное между ушами и ощутила, как Валаам дрожит.