Чтение онлайн

Солнце уже скользнуло за лес, а работы предстояло много...

Глава 1.

– Ну, как можно жрать все подряд?
– возмутился аббат Фрикко и потянул поводья. Серебристая от утреннего тумана ослиная морда дернулась назад, так и не достигнув вожделенной цели - усыпанного пухлыми соцветиями кустика дикого клевера, розового и пахучего. Пумпер подчеркнуто недовольно фыркнул, и попытался, было, маневр повторить, но аббат держал крепко.

– Брал бы пример хоть с Мими, - пробурчал аббат, - всякую ерунду не жрет, наглой мордой не крутит, знай, идет себе спокойно, не то, что некоторые.

Несправедливый выпад аббата Пумпер стойко проигнорировал, впрочем, Мими тоже не обратила никакого внимания, - знай себе шла, глядя куда-то перед собой.

– Ну, что за жизнь такая, - продолжил сокрушаться аббат, - едешь, едешь всю дорогу, вроде, как и не сам, а поговорить всё равно не с кем. Вот что вы за люди такие, недружелюбные?

Как обычно ответа не было, только Мими что-то прошипела неразборчиво, зато теперь ехать стало значительно легче: непроходимые дубовые леса давно закончились, и дорога стремительно запетляла меж неубранных полей. Рожь стояла тяжелая, налитая, того и гляди начнет сыпаться. Гороховые листья пожухли, скукожились, тугие стручки время от времени с треском плевались желтоватыми горошинами. Туман рассеялся, медово запахло разнотравьем. Вокруг наперебой щелкали, свистели, трещали, попискивали и заливались ранние пташки. Фрикко совершенно не обращал внимания на всё это благолепие - он был занят тем, что свирепо чесался: от дорожной пыли и въевшейся грязи бедное аббатское тело отчаянно зудело, от пятен крови и утренней сырости прюнелевая ряса безжалостно тёрла кожу, уставшие мышцы ныли. Невыносимо хотелось вымыться и пива, однако до ближайшего поселения было неблизко. Стараясь не думать о грустном, Фрикко взял себя в руки, прокашлялся и раздраженно запел о весёлой молочнице Бетси. Песенка была смешной, но у аббата выходило столь муторно, что даже Мими осуждающе зашипела, а Пумпер фыркнул. От такого пренебрежения Фрикко окончательно рассвирепел и запел еще громче. На том месте, где разудалая Бетси шутит с солдатом, аббат взял особо истерическую ноту, и тут над переспелыми колосьями ржи высунулась лохматая голова:

– Чего воешь-то?
– на аббата уставились глазки-буравчики.
– Разбудил меня, оглашенный.

– А?
– от неожиданности аббат дернул поводья, Пумпер остановился столь резко, что Фрикко чуть не скувыркнулся наземь, чудом удержавшись в седле.

– Спать мне мешаешь, - нахмурил кустистые брови незнакомец и яростно зевнул во всю огромную пасть.

– Так утро давно уже, - наконец, пришел в себя аббат, - и никто тебе не виноват, что спишь так допоздна.

– Ты в моих владениях и не боишься злить меня, человек?
– рассердился тот.

– И почему это я должен тебя бояться?
– хмыкнул аббат и начал расстегивать ворот рясы.
– То, что ты местная нечисть, это понятно, но силу святого креста еще ни один умрун преодолеть не смог.

Аббат вытащил большой крест на цепочке и насмешливо помахал им перед собой: лучи восходящего солнца блеснули на медной поверхности.

– А это мы еще посмотрим, - взвизгнула косматая нечисть и шустро исчезла средь ржаного поля, словно ее и не было там никогда.

– Во делаааа.., - почесался Фрикко и дернул поводья осла, направляя его на дорогу. Пумпер нехотя оторвался от основательно уже обглоданного куста одичавшей смородины и понуро побрел по дороге.

Солнце постепенно поднималось, нагревая воздух все больше и больше. Аббат с Пумпером проехали уже основательное расстояние, а поля все не кончались. Мими где-то отстала, но Фрико за нее не беспокоился - уж эта всегда нагонит.

– Уфф, припекает что-то, - пожаловался утомленный Фрикко Пумперу, утирая нечистым платком мокрый лоб.
– Нужно искать, где холодок, а там уж и пообедаем, и отдохнем малость...

Пумпер согласно фыркнул, ловко хлестнув хвостом пару жигалок на потных боках. Он уже не пытался украдкой подщипнуть сочной травки по обочине. Даже пахучие изжелта-медовогубые соцветия льнянок, сплошь облепленные жужжащими шмелями и мелким гнусом, больше не привлекали. Аббат тоже ехал молча, все сильнее и сильнее хмурясь. Его карие глаза внимательно шарили по дороге и окрестным полям в надежде хоть на какое-нибудь деревце. Или хотя бы куст. Лишь бы тень давал.

Тем временем полуденный воздух так раскалился, что даже полевые птицы смолкли, разомлев от жары. Венчики колокольчиков скукожились и поникли. Горько запахло полынью. Пумпер еле перебирал копытами, аббат сжимал сухие губы. Сильно хотелось пить. Голова кружилась до мурашек в глазах, а в ушах застучало.

Вдруг взгляд Фрикко наткнулся на давешний, объеденный Пумпером смородиновый куст, который должен был остаться далеко уже позади.

Аббат выругался.

Выходило, что полдня они с Пумпером ходят по кругу. И виновата в этом полевая нечисть.

– Что делать будем?
– спросил Фрикко Пумпера, но тот лишь понуро опустил морду. Его бока тяжко ходили туда-сюда. Жигалки беспрепятственно ползали по влажной горячей шерсти.

Аббат люто почесался и соскочил с осла:

– Эй, умрун!
– выкрикнул он и для верности зашвырнул в заросли ржи увесистый земляной ком.
– Выходи, давай!

Ответа не последовало, но колосья чуть шевельнулись, и аббат достал из котомки огниво:

– Ну, ладно, гад, дело твое, - подчеркнуто громко сказал он, старательно не глядя на поле.
– Раз по-хорошему не хочешь - сожгу все твои поля к чертям, терять мне всё равно нечего!

С этими словами Фрикко выдрал пучок спелых колосьев и чиркнул огнивом: язычки пламени весело запрыгали по сухой соломе. Поднял факел высоко над головой и крикнул:

– Последний раз говорю - выходи, уродина, или я бросаю!

Над колосьями показалась давнишняя нечисть:

– Не смей!
– взвизгнул косматый умрун.
– Уморю!

– Ха!
– хмыкнул аббат, - перед тем, как ты меня уморишь, я всю твою рожь спалю к чертовой бабушке! И где ты жить будешь? Не думаю, что другие умруны пустят тебя на свои поля.

Выпад попал в цель и косматый задумался:

– Потуши, - уже более покладистым тоном велел он.

– Потушу, - согласился аббат, - если ты мне пообещаешь не водить больше по кругу.

– Но ты же меня разбудил!
– обиженно прошепелявила нечисть, подпрыгивая, - я же должен был тебя наказать.

– Разбудил, - кивнул аббат, - а теперь еще и сожгу это поле.

И видя, что умрун мнется, резко добавил:

– Отпускай скорее или я бросаю!

– Хорошо, хорошо, - поспешно залопотал лохматый, - туши!

– Поклянись!
– не сдавался аббат.

Пришлось умруну клясться.

Аббат мигом затушил солому, сел на Пумпера и тронул поводья. Появившаяся словно ниоткуда Мими равнодушно пристроилась рядом. И тут умрун подал голос вновь:

– Человек, так ты с Ищущей идешь вместе?

– Что?
– не понял аббат, - с какой ищущей? Это ты о Мими, что ли?

Лохматый пискнул что-то неразборчивое.

– Ну, да, малышка путешествует со мной, - пожал плечами аббат.

– Помоги мне, человек, - вкрадчиво прошепелявил умрун.
– Беда у меня.