Аберрант. Истоки
Шрифт:
Дверь лимузина открылась и Ортега залет в салон. После этого, кортеж тронулся с места.
Когда глаза привыкли к полутьме салона, перед ним предстал сам Христиан.
Подтянутый статный мужчина, с короткими ровными черными волосами, козлиной бородкой и нордическими чертами лица. Одет в темную военизированную униформу, кожаный смольный плащ поверх бархатного мундира, темные брюки, на ногах черные гладко начищенные сапоги.
В руке он держал стальную трость, с красивым набалдашником в виде оскаленной маски.
– Ну здравствуй! Мальчик мой! – спокойным ровным голосом сказал он.
– Здравствуй! Христиан! – поклонился Ортега.
– Рад тебя! Ты выглядишь дико усталым! Понимаю! Учеба! Но и ты пойми! Последний учебный год и ты считай уже полноценный гражданин Империи! – покачал головой Христиан.
– Скажи только одно? Почему ты постоянно врешь и хулиганишь? Ты не хочешь мне признаться? – Христиан сдвинул свои темные тонкие брови.
– Ты о чем это? Христиан? – притворился дурачком Ортега. Хотя и так понятно про что он.
– Десять часов вечера! Скоро ночь! Я два часа искал тебя! Всех на ноги поднял! – Христиан резко бьет тростью по голове Ортегу.
Ай! Кричит Ортега. Гематома точно будет.
Христиан покачал головой – Тебе больно, мой мальчик? вот и мне больно и будет больнее, если с тобой случится что то плохое! – опекун устало закрывает свои ясные глаза. Затем он открывает и продолжает свой родительский допрос – Так все таки, что ты делал в Государственной Канцелярии? –
– Готовился к историческим хроникам! – Ортега солгал.
– Читая старые договора о купли-продажах разных богатеев? – подозрительно спросил Христиан.
Ортега пожал плечами.
– Мальчик мой! Мне сообщили, что ты тут ищешь улики нашего не очень веселого прошлого.... – Христиан делает паузу и продолжает – Скажи! Зачем тебе это? Неужели обида? – опекун тяжело выдохнул.
Ортега не знал что сказать.
– Знаешь, когда я узнал, что ты начал изучать дело своей убитой мамы, я почувствовал смесь радости и грусти, радость в плане того, что у тебя есть настоящее чувство справедливости, смелости и отваги! Даже спустя столько времени, ты по прежнему ищешь правду и пытаешься добиться справедливости! – Христиан грустно улыбнулся – Я помню тебя совсем малышом! И в ту страшную ночь! Главное, все хорошее и живое в тебе, не угасло, оно живо и бьет тем праведным огнем, который у прочих уже давно погас! Вся столица стоит на ушах об этом! Слухи уже полнятся, так я и узнал, что ты в канцелярии! – закончил Христиан.
Ортега не верил своим ушам. Опекун не только не боится, но даже рад, что ему удалось нарыть столько улик.
Казалось он счастлив.
– Мой мальчик! Я знаю, что у тебя в тайных карманах кольцо то самое! Скрывать не нужно! Это правда! Твоя семья обеднела, папа умер страшной жуткой смертью, а твоя мать, несчастная Мария, в итоге сошла с ума и стала одержимой. Она забыла про наш договор, про остальных членов вашего клана, про меня! Несколько раз я приезжал к ней, умолял ее отдать тебя мне! Я готов был унижаться, но она твердо стояла на своем.
Готова была сама умереть от нищеты, голода и безумия, также и тебя с собой забрать! Я не мог этого допустить! Поэтому случайно совершил это непредумышленное убийство. Горько мне? Да! Обидно мне? Да! Сожалею я об этом? Еще как! – Христиан здесь был честен с Ортегой.
Единственное он умолчал о демоне-страже, подставляя себя. Значит он не знал, что Ортега узнал тайну зачарованного кольца и и правду о Черном Лабиринте. Это был козырь Ортеги.
– Ладно! Давай закроем эту тему! А сейчас прошу ответь на важный для меня вопрос! Только честно! Что ты чувствуешь ко мне, за это долгое время? – спросил Христиан.
– Люблю как папу! – конечно же соврал Ортега.
– Нет! Нет! Опять же врешь! – досадно покачал головой опекун.
Христиана вот так просто не обманешь.
– Я же знаю, мой мальчик, что твоя ненависть ко мне еще долго будет полыхать! Прошлого уже не изменить! Главное какой ты сейчас! И ты идешь по правильному пути! Ужасно терять родителей в малом возрасте, мои тоже умерли молодыми! Не надо сильно уходить к призракам прошлого, иначе тебя затянет это страшное болото! Надо жить ради тех, кто сейчас тебя любит! Неужели ты готов вычеркнуть наши с тобой общие годы? – Христиан грустно уставился на Ортегу.