Абракадабра
Шрифт:
Для того, чтобы красиво отчитаться за выполнение планов райкома перед горкомом, горкому перед крайкомом и так далее, в родную матушку Москву перед концом каждого квартала, а также перед революционными праздниками 1 Мая и 7 Ноября направлялись с «сувенирными сумками» тысячи и десятки тысяч директоров заводов, фабрик, совхозов и прочих контор с задачей не приезжать домой, пока не снимешь план. И снимали, под страхом исключения из партии. Привозили новые планы, которые выполнялись. Но если сложить первоначальные планы и последующие, то, как говорят в Одессе, получались две большие разницы. Зато на демонстрации гордо несли лозунги: «Все наши планы — выполнили!»
А в целом желания всегда превышают возможности, поэтому большинство планов, отражавших только желания, оставались, как и планы реконструкции центра Зеленодара, на бумаге. А бывшего зампреда горисполкома Ковальчука однажды даже срочно отозвали из отпуска, вынули прямо из моря на заседание бюро Зеленодарского горкома КПСС и влепили выговор за то, что он усомнился в реальности наших планов, сам придумал и нахально внедрял в сознание многих людей, с которыми он работал, новую формулу экономики развитого социализма: «План хороший, факт хреновый!»
Но как бы мы ни критиковали наш плановый социализм, планирование — это, пожалуй, единственное, что взяли проклятые и загнивающие капиталисты от нашего социализма. Мы же сейчас, прийдя к «демократии», начисто отмели планирование и какое-то управление экономикой и начали строить обыкновенный вульгарный капитализм первой половины девятнадцатого века. Это когда кто-то, получив каким-то путем начальный стартовый капитал, ставил ларек или мастерскую из трех досок. Затем через одну или две генерации ларек становился супермаркетом, а мастерская — заводом. Наши же сегодняшние экономические законы действуют так, что, имея мощные простаивающие заводы и пустующие супермаркеты, мы лепим ларьки и мастерские из трех досок. А уж о реконструкции центров и городов и думать не приходится.
Но, наверное, хватит отступлений. Вернемся к нашим баранам, то есть не к губернаторам, а к нашему рассказу.
Новых губернаторов Зеленодарского края вскоре захлестывали главные задачи — госпоставки сельхозпродукции в «закрома Родины». О генеральном плане реконструкции центра Зеленодара как-то забывалось. Тем более что средств на эти цели не было, в том числе и для переселения свыше двух тысяч семей с улицы Зеленой.
Следующий приходящий губернатор (или вице-) вновь начинал очередной тур кампании по реконструкции центра. Опять привлекались все наличные силы для разработки или корректировки очередного генерального плана. Опять он важно рассматривался и обсуждался на всех уровнях и снова бережно укладывался с грифом «Секретно» в сейф главного архитектора Зеленодара. А в целом центр города и улица Зеленая подвергались такой реконструкции раз шесть или семь. Но помимо реконструкции центра — это было как бы обязательным — каждый губернатор или вице–губернатор имел лично свое строительное хобби.
3. Чрезвычайные меры по расширению и резкому развитию материальной базы Зеленодарского народного образования.
Начнем с отдыхательной базы. В свое время, когда предприятия Зеленодара все-таки имели какие-то деньги, километров двадцать от города многие из них за рекой Лубань на берегу искусственно созданного рукотворного Капшугского водохранилища понастроили серию загородных летних баз отдыха с саунами, бильярдными, банкетными залами, кое-кто со спальнями, а некоторые даже с павлинами и оленями. Но все без исключения обязательно со сторожами и собаками.
Базы, само собой разумеется, строились для отдыха рабочих. Но так как эти базы располагались не так уж близко от города, общественный пассажирский транспорт туда не ходил и добраться можно было туда только на личном или служебном автотранспорте, которого рабочие, естественно, практически не имели, то они, опять-таки естественно, туда и не ездили. Да и вообще рабочим эти базы были не очень к чему, так как в те времена почти все зеленодарские предприятия и организации летом в выходные дни организовывали организованные вылазки своих рабочих на побережье Черного моря. Каждую пятницу, после работы, трудовые коллективы и многочлены их семей набивались под завязку в свои заводские и фабричные автобусы и с песнями, подогретые крепкими и слабыми, далеко не прохладительными напитками, стройными плотными транспортными колоннами направлялись к теплому морю.
В воскресенье вечером те же коллективы, подгоревшие на пляжах, съевшие все привезенные с собой заготовки шашлыков, выпившие все заготовленные гекалитры горячительных напитков, поспавшие две ночи в палатках или просто на травке, разморенные, отдохнувшие и уставшие от отдыха, такими же колоннами и уже без песен возвращались в родной город. Поэтому, повторяю, капшугские базы отдыха им были как-то совсем ни к чему.
А вот заводскому начальству эти базы пришлись очень даже впору. В будние дни, реже в выходные, это начальство там отдыхало, принимало гостей, а также по телефонным звонкам–заказам отдавало базы районному, городскому и краевому начальству определенного ранга (не всем!) для кратковременной аренды.
Те, также после работы в будние дни, также–реже в выходные (все-таки дома семья), посещали эти базы с гостями и гостьями, отдавая почему-то предпочтение базам не с павлинами и оленями, а тем, где были спальни. Там они также отдыхали, занимались с гостями и гостьями, принимали внутрь, играли в бильярд, парились в саунах, жарили, в том числе и шашлыки.
Так бы, наверное, все и шло своим чередом. И Капшугские базы так бы и продолжали осуществлять свои функции предоставления вполне мирных бытовых услуг скромного отдыхательного характера директорам — владельцам баз, а также районным и городским руководителям. И может быть, никогда и не попали бы в поле зрения и не привлекли бы пристального внимания высокого краевого партийного руководства (тем более что это руководство на Капшуге не отдыхало — у него были базы получше), если бы не болезненная, неудержимая, слепая и всепоглощающая страсть отдельных очень темпераментных и горячекровных любителей «покатать шары» в бильярд.
Все началось с того, что на одного такого любителя–бильярдиста, директора Зеленодарского завода резиновых изделий, его жена представила в городские партийные органы громадную письменную жалобу (или, как тогда называли, «телегу») с толстой пачкой вещественных доказательств игры в бильярд ее мужа. Эта пачка представляла собой набор снятых в строгой последовательности скрытой (в кустах) камерой вполне непристойных порнографических групповых фотографий, на которых был изображен в активном действии при «забивании шаров» этот самый резиновый директор в костюме Адама (но без фигового листка) в окружении группы любителей бильярда противоположного пола в костюмах Евы (также без никаких листков). Директор, естественно, на ближайшем заседании бюро горкома КПСС был незамедлительно исключен из партии и с позором изгнан с завода.
Но этот факт не получил серьезной огласки и не сильно повлиял на безупречную до того репутацию Капшугских баз и моральный облик отдыхающих на них руководителей. Тем более что «телега» на резинового директора была представлена в Зеленодарский горком КПСС и не попала в крайком.
Но вот после того, как на Капшуге «погорели» сразу два руководящих партийных товарища аж городского масштаба, также на почве представленного женой одного из них теперь уже в Зеленодарский крайком КПСС набора вещественных доказательств «игры в бильярд» примерно такого же содержания, как и в вышеописанном случае с резиновым заводом, вопросом совместимости морально–политического облика отдыхающих на Капшугских базах руководителей с основами немеркнущего основополагающего учения марксизма-ленинизма в свете исторических решений последнего IXIXII съезда партии и яркой и содержательной речи на нем Генерального секретаря, серьезно занялся товарищ Поддъяконов, тогдашний второй секретарь крайкома, или по-теперешнему вице–губернатор.