Чтение онлайн

На первом этапе операции намечалось захватить Северный Кавказ, а на втором – Закавказье, обойдя Главный Кавказский хребет с запада и востока и одновременно преодолевая его через перевалы.

Кавказ – важный экономический район. Это крупная топливно-энергетичекая база. На долю Северного Кавказа и Закавказья до войны приходилось восемьдесят шесть процентов общесоюзной добычи нефти, шестьдесят пять процентов природного газа, пятьдесят пять процентов марганцевой руды.

Помимо этого командование войск вермахта надеялось выходом своих войск в Закавказье принудить Турцию вступить в войну с Советским Союзом.

Манштайн еще мальчишкой помнил выступление Гитлера. «Ничто не удержит меня от того, чтобы напасть на Россию после того, как я достигну своих целей на Западе… Мы пойдем на эту борьбу. Она раскроет перед нами ворота к длительному господству над всем миром.» «Мы живем в век экономических империй, в которой стремление к захвату колоний порождается теми же причинами, что и завоевание земель в прошлом…Единственным выходом, представляющимся нам, быть может, мечтой, является приобретение обширного жизненного пространства… А всякое расширение пространства происходит только путем преодоления сопротивления, притом с риском, что доказано историей всех времен, в том числе Римской империи и Британской империи. Неизбежны также и неудачи. Ни раньше, ни сейчас не было, и нет территории без хозяина, нападающий всегда наталкивается на владельца…. Для разрешения германского вопроса существует только путь насилия, который никогда еще не обходился без риска».

Риск, дырка от бублика, выпал на долю Манштайна, а сладкий бублик обсыпанный сахарной пудрой, ели там, в Берлине, в дорогих ресторанах, где было много красивых женщин, выдержанного вина и кельнеров в белых перчатках.

Перед тем, как попасть на фронт, Манштайн несколько месяцев поработал с подносом в элитном ресторане. Зрячий – да увидит, умный – да поймет, и лишь глухой останется равнодушным к наболевшим вопросам жизни. Манштайн себя к таким не причислял.

На кону стояла его собственная жизнь. Его должны были скоро призвать в армию. Манштайн, насмотревшись на чужую богатую, красивую и безопасную жизнь, начал задавать себе непростые вопросы, а с какой стати он, молодой, умный, высокий, привлекающий взоры роскошных женщин, посещающих ресторан под руку со степенными господами, должен завтра замерзнуть на бескрайних просторах России?

Недавно виденный фильм о походе Наполеона на Москву буквально потряс его. Из шестисот семидесяти пяти тысяч человек отправившихся в поход вернулось живыми только восемнадцать тысяч. Причем половина из них были инвалидами. Цвет французской нации устлал костьми старую смоленскую дорогу. Ограбленные мужики, у которых при наступлении французы поели скот и реквизировали лошадей, дождавшись их на обратном пути, в знак благодарности покупали французских пленных у казаков, чтобы сварить их в котле или посадить на кол. Французский солдат стоил два рубля, офицер – десять. И этого полководца считают великим? Что он добавил к Франции? В чем его величие? А, правда, в чем оно? Пусть кто-нибудь мне внятно объяснит из этой публики, что сидит сейчас в ресторане!

Манштайн работал в вечер. Он высокомерно посмотрел по сторонам, презрительно улыбнулся и в это время поднос предательски соскользнул с его руки. Манштайн хотел его подхватить другой рукой, но только усугубил положение, придав ему ненормальную траекторию.

Война войной, а жизнь в столице кипела молодым вином. Кто его знает, что тебя завтра ждет? Может быть и надгробного памятника не достанется. Рестораны были переполнены офицерами и красивыми женщинами. Звучала бравурная музыка, только успевай, подавай.

Он шел к крайнему столику в углу зала, а казус случился с ним почти в центре. Здесь, на почетных местах прямо перед эстрадой, сидели; красивая дама лет тридцати с декольтированными плечами, седой господин в старомодном пенсне похожий на профессора и франтоватый старший офицер. Они недавно заняли кресла за столиком. Их проводил к месту сам хозяин ресторана. Манштайн видел, как затем два официанта суетились рядом с ними, приняли заказ и тут же исчезли. И надо ж было так случиться, что именно на эту, значительную в глазах его хозяина троицу, он опрокинул поднос. Да не просто опрокинул, а еще и превратил неловким движением другой руки, в летающую тарелку.

Поднос разбил пенсне профессора, куски мяса шлеп, шлеп, попали на открытую грудь дамы, а пряный соус из соусницы разлился по форменным брюкам старшего офицера.

Манштайн остолбенел. Никогда за время его работы ни с ним, ни с кем другим из официантов, такого не случалось. Полное фиаско. Разъяренный офицер моментально вскочил с места, но лучше бы он этого не делал. Соус потек у него по форменным брюкам. Он набросился на стоящего по стойке смирно Манштайна. А тот, забыл стереть с лица высокомерную улыбку.

– Ты о чем думаешь, скотина? – взревел офицер, глядя на продолжающего улыбаться официанта.

К ним уже бежал директор ресторана. Своим вопросом офицер вывел Манштайна из ступора. Он непроизвольно ответил:

– О Наполеоне, господин грюппенфюрер!

С дамой случилась истерика. Она начала смеяться и не могла никак остановиться. Седовласый профессор носовым платком вытирал переносицу, с которой стекала кровь. А офицер вдруг решил оказать внимание даме и стал отлеплять у нее с груди два поджаренных куска мяса.

– Позвольте, я помогу! – предложил Манштайн, и попробовал салфеткой прикоснуться к вздымающимся от смеха белоснежным, перемазанным свиным жиром, персям. Офицер уже снял с груди оба куска мяса и бросил их к себе на тарелку. В это время к ним подбежал толстяк, хозяин ресторана.

– Ничего страшного не случилось! Ничего страшного…, сейчас мы вас за другой столик посадим! – попробовал разрядить ситуацию перепуганный владелец питейно-танцевального заведения. – С кем не бывает!

– Значит, это у вас часто бывает? – грозно спросил офицер. Его пронизывающий взгляд ничего хорошего хозяину ресторана не обещал.

– Помилуйте, первый раз! – обомлел толстяк.

– Да вы знаете, что я могу с вами сделать?

На помощь хозяину подоспели два официанта. Разговор превратился в гвалт.

– У него кровь течет.

– Вам скорую помощь вызвать, профессор?

– Мадам! Выпейте воды!

– Вашу грудь мадам, мы можем…

– Ха…ха…ха! Облизать! – дама не терялась.

– Господин группенфюрер, позвольте вас проводить в туалет… с вас…

– Ха…ха…ха! Эрнст, что с тобой случилось, ты обмочился?…О…о! Эрнст, с тебя капает.