Ад находится у океана
Шрифт:
– Если кому-то должно приспичить, Млечный, будь уверен: этому кому-то приспичит именно на тебя.
Давыдов не без иронии заметил:
– Звучит так, будто кто-то переделал Закон Мёрфи.
– Пусть этот Мёрфи подаст служебную записку, и я всё переделаю обратно, – отмахнулся Абалухов.
Илья и Давыдов сдавленно хохотнули.
Сквозь шум работающей дрели прорвался отчетливый хлопок. Ничего не понимая, Даня выключил дрель. Завертел головой. Его примеру последовали остальные, пытаясь поймать глазами то, что уже уловили уши.
В навалившейся тишине что-то прыгало. Судя по звуку, что-то твердое и металлическое. Наконец все увидели, что это. По лестничной клетке метался маленький серый комок, напоминавший свинцовую жвачку. Подкатившись к двери соседней квартиры, он замер.
Илья буквально физически ощутил, как их взгляды, такие тяжелые и скрипучие, устремляются к пулевому отверстию, возникшему десятью сантиметрами выше рассверленной личинки замка. Абалухов покраснел, словно это был не выстрел, а пошлая шутка, и дернул на себя Даню. Парень завалился на правый бок и с испугом вцепился в ногу майора. Дрель с грохотом выпала из рук.
Не дернулся и не вздрогнул лишь старшина. Его лицо побелело. Над правой бровью кровоточила ссадина – метка, оставленная скакавшей пулей.
– Я его пристрелю, – прошептал Давыдов. Он потрогал лоб и с изумлением уставился на кровь, растер ее на пальцах. – Этот ублюдок чуть не подстрелил меня!.. Точнее, подстрелил… то есть не до конца… Я его пристрелю. Я его…
Говорить старшина мог долго, особенно на фоне какого-либо потрясения. Собственно, только поэтому он до сих пор и оставался в столь низком звании для своих тридцати четырех лет. Илья оттолкнулся от электрощитка и врезался в старшину, увлекая его за собой. Оба, стиснув зубы и охая, съехали по ступеням на пару метров.
Конец ознакомительного фрагмента.