Чтение онлайн

Газеты были особенно неблагосклонны ко мне. Ежедневно выходили редакционные статьи, обличающие косность закона. Мол, они позволяют свободно разгуливать опасному орудию разрушения. Я был порождением Франкенштейна, безумного гения, извращенной пародией на человеческую природу. Наконец-то возникла Машина, как и было предсказано в фантастической литературе, угрожающая существованию человечества. Я был предтечей, возможно, шпионом тайной орды металлических демонов, готовых обрушиться на человечество и т. д.

С тех пор я понял, что авторы статей были скорее корыстны, чем глупы. Они наживались на сенсации. Они продавали газеты. То, что это будоражило умы их читателей, имело второстепенное значение. Я ничего не значил для них как жертва. Я даже не был человеком. Я был просто хитроумной машиной. Они распинали меня безжалостно.

Один из редакторов, однако, осудил обличителей. Он встал на мою сторону, настаивая на том, что пока нет ни малейших доказательств того, что удивительный робот доктора Линка представляет собой какую-либо угрозу. Я понял, что это, должно быть, тот самый молодой репортер, которого я видел в суде. У меня появился неожиданный друг, а теперь уже два.

Двое – из пятидесяти тысяч жителей этого города. Или из миллионов других, которые, возможно, прочитали обо мне и сразу же стали моими врагами.

За эти две недели произошло еще одно событие. Пожар. Мы с Томом шли по улице, когда услышали вой сирен. А затем мы увидели перед собой дым, валивший из окон десятиэтажного дома. На фоне этого зрелища даже я стал играть второстепенную роль. Люди толпились у меня под боком, смотрели на пылающее здание, почти не замечая меня.

Это было завораживающе. В спешном порядке были установлены лестницы, по которым карабкались пожарные. В охваченном огнем здании находились десятки людей, которым угрожала опасность. Почему вы, люди, вообще допускаете существование таких ловушек, я не могу понять. Когда уже казалось, что все спасены, на седьмом этаже появились два кричащих человека. Позади них клубился дым.

Толпа разразилась жутким воплем. Они были обречены, эти двое! Лестница оказалась охвачена пламенем, и ее пришлось убрать. Ни один пожарный не осмеливался сунуться в бушующий ад внутри. Были приготовлены спасательные сетки, но два кричащих голоса заглохли, и два лица исчезли из окна. Они задохнулись в дыму и потеряли сознание. Через несколько секунд их судьба была бы предрешена. . . .

Мои реакции мгновенны, как у автомата. Я отошел от Тома в сторону здания. Он ничего не замечал, глядя вверх с выражением какого-то гипнотического ужаса, так же как и вся толпа. Они стояли у меня на пути. Я должен был пройти быстро.

Я повысил голос до хриплого рыка, который был легко слышен над ревом пламени. Толпа, внезапно обратившая на меня свое внимание и так же быстро охваченная паническим страхом, что я схожу с ума, расступилась. Я бросился в дымовую завесу, окутавшую горящее здание.

Вокруг меня полыхало клокочущее пламя. Я мчался сквозь него, мое металлическое тело не знало боли и не имело легких, которые можно было бы сжечь. Но даже для моего острого механического зрения было непростой задачей разглядеть лестницу сквозь клубы черного дыма. К счастью, лестница была из огнеупорного металла. Я помчался по ней со всей скоростью и силой, на которую было способно мое механическое тело. Я достиг седьмого этажа как раз вовремя. Лестница позади меня рухнула, проплавившись насквозь. Я уже не смог бы вернуться тем путем.

Я нашел две неподвижные фигуры, юношу и девушку, на полу в их наполненной дымом комнате. Поскольку времени было мало, я грубо перекинул их по одному через плечо.

Если бы было время!

Единственный путь вел наверх, на крышу. Нужно было преодолеть еще одну завесу пламени. Собрав все свои силы, я бросился сквозь нее, стуча металлическими ногами. Одежда двух обмякших тел, которые я нес, не загорелась. Я надеялся, что их кожа не почувствовала ничего больше, чем кратковременное дуновение. Однако, как мне казалось, они уже были мертвы.

Спасение с крыши сводилось к одному единственному сомнительному шансу – перепрыгнуть на соседнее здание. Расстояние, как я автоматически определил, составляло тридцать футов. Хуже того, соседний дом находился на более высоком уровне. Мне пришлось бы прыгать на тридцать футов в длину и на пять футов вверх, неся почти триста фунтов – почти равному моему собственному весу – инертного груза. Если я не справлюсь – падение более чем на сотню футов вниз на твердый бетон внутреннего двора.

Да, мне был знаком страх. Или, по крайней мере, что-то в моем мозгу заныло при мысли о том, что там, внизу, будут лежать три изломанных тела, два из которых – человеческая плоть.

Времени на раздумья не было. Я был здесь один, и решение должен был принять я. Я сделал длинный разбег, прыжок – и добился своего.

Сказать об этом проще простого, хотя в этих словах много недосказанного. В момент прыжка я разогнул свои металлические ноги с такой силой, что каменный карниз под ними треснул. Я представлял бы собой странное зрелище, наверное, если бы кто-нибудь мог видеть – металлический Тарзан, летящий по воздуху, с двумя обездвиженными человеческими фигурами, перекинутыми через плечи. Тридцать футов в длину и пять в высоту! Только огромные силы, присущие моему моторизованному телу, сделали это возможным. И даже их предел был превышен. Я приземлился одной ногой на другой карниз и на мгновение замер на грани срыва в пропасть.

Я успел лишь подтолкнуть тела вперед, на крышу, пока моя вторая нога тщетно пыталась зацепиться. По крайней мере, они были спасены. Затем я поскользнулся и подумал, каково это – разбиться о твердый бетон в ста футах внизу. Моя когтистая ступня наткнулась на что-то – выступающий край оконной рамы. Это спасло меня. Мгновение спустя я стоял над двумя телами и смотрел на крышу, которую мы покинули. Она трещала, а из преисподней снизу вырывались языки пламени.

Я подхватил их и спустился по наружному пожарному выходу здания, положив обе жертвы во внутреннем дворе. Они дышали и стонали. Они оказались живыми. Их одежда была опалена и почернела там, где она прижималась к моим раскаленным металлическим плечам. На их лицах и руках было несколько ожогов и волдырей. Но они выживут.