Чтение онлайн

Смит не преминул показать Таунсэнду своих кожевников. Подведя гостя к большому дубильному чану, через который была перекинута неширокая доска, он объяснял ему процесс дубления кожи. Таунсэнд, дородный, грузноватый мужчина лет тридцати пяти, вежливо слушал, хотя его слегка мутило от запахов, исходивших из чана и еще откуда-то. Желая что-то, показать ему, Смит встал на доску, от чего гость предусмотрительно воздержался. Нога в щегольской туфле поскользнулась, и Смит с плеском упал в вонючую жижу. Упал в своем парадном, расшитом позументом кафтане, дорогом лондонском парике и с неизменной тростью.

Человечество могло бы не получить «Богатства народов», если бы рядом не оказался расторопный рабочий, который протянул профессору шест и вытащил его на сушу.

Миссис Смит была немало испугана, когда коляска Таунсэнда доставила ее сына домой после этого купания. Сам Таунсэнд пришел пешком. После этого слуга и кучер долго мыли и сушили сиденье и обивку коляски.

«Только настоящий ученый мог изобрести огненную машину», — писал Смит в 1763 году.

Очень хотелось бы отнести эти слова Смита к его современнику и другу Джемсу Уатту. Но они написаны до того, как Уатт сделал первый важный шаг к своему изобретению — придумал отдельный от рабочего цилиндра конденсатор пара.

Скорее Смит имел в виду предшественника Уатта — англичанина Ньюкомена, неуклюжая и малоэкономичная машина которого обычно и называлась «огненной машиной» («fire engine»).

Смиту казалось, что развитие паровой машины, огромную роль которой он проницательно предвидел, пойдет лишь по пути частных усовершенствований изобретения Ньюкомена:

«Многие менее талантливые мастера, которые будут заниматься конструкцией этой чудесной машины, вероятно, позже откроют более удачные методы применения этой силы (пара. — А. А.), чем те методы, которые были впервые использованы ее прославленным изобретателем».

Когда Смит писал это в первом черновом наброске к «Богатству народов», 28-летний Уатт еще не получал запечатленного историей указания профессора натуральной философии Андерсона о ремонте университетской модели машины Ньюкомена. Той самой модели, которая подтолкнула его мысль и которая выставлена теперь как национальная реликвия под стеклянным колпаком в музее.

В апреле 1765 года, когда Уатт во время своей легендарной прогулки по Глазго-грин, между прачечной и хижиной пастухов, набрел на свою первую революционную идею, Смита уже не было в Глазго.

Но нет сомнения, что он знал об опытах с паром, которые Уатт делал с 1759 года, и слышал длинные разговоры Уатта и профессора Блэка о паровых машинах. Очевидно, в Уатте он видел одного из «менее талантливых» продолжателей дела Ньюкомена. Действительная роль изобретения Уатта обнаружилась лишь в 80-х годах, уже после выхода в свет «Богатства народов».

Уатт, Блэк, Андерсон и несколько других талантливых естествоиспытателей и механиков работали в стенах университета, рядом со Смитом. Значение этого трудно переоценить. Не только город Глазго, но и университет — в отличие от большинства британских университетов — живет в атмосфере назревающей промышленной революции. Вся обстановка заставляет Смита от абстрактных спекуляций обратиться к острым социальным и экономическим проблемам эпохи.

Наблюдения над хозяйственной жизнью, которые он черпает из опыта (включая «опыт» в дубильном чане), из разговоров и книг, соединяются в его мозгу с широчайшими познаниями в истории и философии.

Его взгляд все более приковывается к тому, что представляется ему главным итогом предшествующего развития и залогом дальнейшего прогресса, — к разделению труда. Он не видит еще принципиальной разницы между разделением труда внутри отдельной мануфактуры, под командой одного капиталиста, и разделением труда в обществе, между отдельными производителями и предприятиями. Для него важно лишь, что и то и другое повышает производительность труда, «увеличивает богатство».

Но осмысливание разделения труда толкает его к другой, подлинно замечательной идее. Если общество движется вперед благодаря разделению труда, обособлению все новых видов производительного труда, то все эти виды труда по необходимости эквивалентны, равноправны. Следовательно, любой производительный труд создает стоимость и определяет ее величину.

Так можно реконструировать общий ход мысли Адама Смита.

Великий гений Уатта, как говорил Маркс, обнаруживается и том, что он изобрел универсальныйдвигатель крупной промышленности. Его предшественники изобретали, собственно, не паровой двигатель, а насос для откачки воды из шахт или машину для городской водокачки. Применения машины Уатта могли быть так же разнообразны, как сама промышленность эпохи переворота.

Как Уатт завершил и обобщил изобретения Ньюкомена, француза Дени Папена и многих других, так Смит объединил в более или менее строгую теорию трудовой стоимости догадки и отдельные мысли многих предшественников. Среди них англичанин Уильям Петти, американец Бенджамен Франклин, французы-физиократы. Смит провозгласил универсальностьпроизводительного труда как создателя стоимости.

Как паровая машина была подлинно интернациональным изобретением, так и трудовая теория стоимости легла в основу интернациональной по своему характеру классической политической экономии. Но родиной обоих открытий закономерно была Британия, где промышленный переворот и рост капиталистических отношений требовали и универсального двигателя и универсальной экономической теории.

Случайность свела Уатта и Смита под одной крышей. Но, как и всякая случайность, она по-своему закономерна.

Шотландская культура вступает в 50–60-х годах XVIII века в полосу своего большого расцвета, который обнаруживается в разных областях науки и искусства. Впоследствии историки будут изощряться в эпитетах: «золотой век», век Перикла, век Августа [19] .

Позже, на рубеже XVIII и XIX столетий, Роберт Бернс и Вальтер Скотт сделают шотландскую литературу одним из самых значительных явлений в европейской культуре. Но Тобайас Смоллетт, большой писатель-реалист, один из зачинателей современного романа, был ровесником Смита, его однокашником по Глазговскому университету.

Рядом со Смитом и независимо от него работает другой шотландец, создавший свою систему политической экономии, — сэр Джемс Стюарт.

Дэвид Юм наложил отпечаток на все последующее развитие буржуазной философии.